Читаем без скачивания Фантастика 2000 - Сборник

Но на ее лице было что-то написано такое, что дядя Ахмед встревожился и счел за лучшее не рисковать.

Он изловчился, закинул руку за спину и рванул вниз гофрированную крышку своей торговой точки.

Сразу стало темно, Но Даша обрела голос. В темноте ничего не стыдно.

Она молотила в стенку и кричала: “На помощь! Спасите! Горим!” Еще Тамарка учила: нельзя кричать, что грабят или насилуют, на это в наши дни никто не Обратит внимания. А вот если кричишь - пожар, кто-нибудь встрепенется.

Она понимала, что если не придут на помощь - а кто придет? - то они здесь в железной коробке над ней поизмываются.

Поэтому Даша отбивалась как могла - царапалась, сучила ногами, даже кусалась и не обращала внимания на боль. Это была драка, и мужчины в ней всё больше распалялись.

И когда уже сил больше не было сражаться в этой духоте, в дверь магазина, в его железную крышку, постучали, причем уверенно и сильно.

Ну просто как наша красная кавалерия спасает партизана под самой виселицей!

– Я здесь!

– Открывай, а то взорвем к чертовой матери!

И вдруг сразу все кончилось. Весь кошмар.

Руки исчезли.

– Кто там? - спросил дядя Ахмед. С первого раза не получилось, пришлось сплюнуть слюну и повторить вопрос.

– Знаешь кто! - ответили из-за двери.

– Сейчас, сейчас. - Голос Ахмеда был суетливо высок.

Гофрированная дверь вырвалась из его рук и взлетела вверх.

Свет хлынул внутрь.

Даша на несколько секунд зажмурилась, так больно было глазам от солнца.

Она была сама участницей сцены, представшей глазам небольшой толпы зевак, собравшейся напротив магазина. Поэтому не могла оценить зрелища.

Но увидела племянника Роберта Магометовича с расстегнутыми штанами и расцарапанной птичьей рожей, увидела совершенно растерзанного дядю Ахмеда, сама же она была практически голой, даже стало холодно. Она стала натягивать на себя обрывки кофты - какое счастье, что лифчик был эластичным!

Она читала себя и остальных по лицам толпы - сначала взгляды пораженные, даже испуганные, и тут же начинается смех! Кривятся физиономии, щурятся глаза, руки шевелятся и дрожат - смех охватывает толпу, потому что всем понятно - насиловали девицу, но дверь не вовремя открыли.

Даша отступила внутрь, до отказа, под давлением взглядов и хохота, но бритый парень в тельняшке со странной кличкой Троцкий, из тех, кто держит на рынке порядок, приказал ей:

– Выходи, не бойся, пойдем в контору.

Потом он перевел свой холодный неумный взгляд на Ахмеда, посмотрел на юного Роберта Магометовича и добавил:

– Вы тоже, насильники.

– Как ты смеешь! - пробормотал дядя Ахмед.

– Только причешись сначала, - велел Троцкий.

Ахмед подчинился и достал из кармана брюк расческу. Он причесывался и бормотал:

– Ах, как нехорошо получилось! Ах, как нехорошо. Просто неприлично.

Подошел еще один охранник, пониже ростом, его имени Даша не знала.

Он присвистнул и спросил: - Помощь понадобится?

– Дурачье разгони, - сказал Троцкий.

Охранник стал гнать зевак, а Троцкий повел пленников в сторожку, благо она стояла за четыре павильона.

Никого в сторожке не было, только потом подошел охранник и сел в углу.

– Будем беседовать? - спросил Троцкий.

– Зачем беседовать? - удивился Ахмед, который уже пришел в себя. - Имело место провокация. Эта женщина украла у нас сахар, мешок сахара хотела утащить, мой племянник ее поймал, она дралась как кошка и еще одежду на себе рвала, чтобы нас обвинить. Ты же понимаешь, на нас каждый может напасть.

И он указал толстым пальцем на Дашу.

Голос у него был печальный и покорный. Совершенно ясно было, что Даша не только сахар украла, но и еще пыталась изнасиловать племянника Роберта Магометовича.

Троцкий ухмыльнулся.

– Разбираться не буду, инцидент налицо. Будешь платить штраф.

– Какой штраф? - возмутился дядя Ахмед. - Воровке штраф не буду платить! По ней тюрьма плачет, алкоголичка проклятая.

– А теперь послушай, Ахмед, - сказал Троцкий. - Я в этом городе родился и на ноги встал. Я Дашку Кузьмину не первый день знаю. И кого она насилует, а кого не насилует, мне лучше понимать. Не хочешь платить штраф, придется мне передать дело об изнасиловании в милицию. Позвонить сейчас?

– Не было никакого дела! Вы все хороши, всегда на нас кидаетесь, как хищные гиены.

– Я больше люблю на таджиков кидаться. - заметил Троцкий. - Они понятливее, сразу спрашивают, а сколько будет штраф?

Ахмед замолчал. Этого вопроса ему задавать не хотелось.

– Расовая дискриминация, - сказал Роберт Магометович.

– А мы что, разные расы, да? Я что, черный, а ты белый? - Голос Троцкого звучал грознее. - Или, может, ты хочешь сказать, что я еврейской расы?

– Мальчик ничего не хотел сказать, Лев Борисович, - поспешил вмешаться Ахмед, который понял, что дело может стать серьезным.

Ага, вот почему он Троцкий, поняла Даша. Конечно, его Левкой зовут. Левка Семенов.

– Даша, какую компенсацию мы тебе потребуем? - спросил Троцкий.

– Не надо, я домой пойду, - сказала Даша.

– Двести баксов, - сказал Троцкий. - И наличными.

– Двести чего? - Ахмед пошатнулся от удара.

– Двести баксов, или твой племянник идет по этапу, а ты первым самолетом в Баку, без копейки в кармане.

– Но что я сделал? - закричал Роберт Магометович. - Вы на мое лицо посмотрите, это же катастрофа-матастрофа!

– Это оправданная защита от насильника, - сказал Троцкий. - Если бы она молчала, вы бы об нее ноги вытерли.

– Сто рублей, - сказал Ахмед. - Больше она не стоит.

Троцкий взял со стола трубку мобильного телефона.

– Двести рублей! - взмолился Ахмед. - У меня никаких доходов нет.

Но тут вмешался в разговор новый его участник.

В дверях сторожки стоял худой, согбенный и немощный на вид Владилен Максудович, старшина рыночных торговцев.

– Возьми, - сказал он, протягивая Троцкому две зеленые бумажки. - Ты поступил справедливо, надеюсь, претензий нет?

Троцкий чуть оторопел. На лестнице рыночных отношений Владилен стоял выше Троцкого и не Троцкому решать, сколько платить штрафа. Но тут был случай очевидный, а сам Владилен к разборке опоздал…

– Постыдитесь, - сказал он Ахмеду.

Владилен всегда был вежливым.

– И без того люди плохо относятся к лицам кавказской национальности. Вы играете на руку худшим элементам в русском народе. Мне придется лишить вас моего доверия… -

– Она у меня не работает, - сказал Ахмед. - Я такую тварь близко к сахару не подпущу!

– Ты глупый человек, Ахмед, - сказал Владилен, жестом остановив Троцкого, который готов уже был накинуться на Ахмеда. - Уходи отсюда, пока цел. Двести баксов с процентами принесешь мне после обеда. Я твои долги платить не намерен.