Кроме этого, Хьюз боялся, что могут начать запугивать служащих, когда те уходят домой после своей смены. Брюс привлек к делу всех до единого работников службы безопасности и предупредил персонал.
Ко всеобщему облегчению, к шести вечера пикет ушел. Этой ночью Элоизе предстояло работать двойную смену, то есть до утра. С ней вместе дежурили двое мужчин. К десяти отель почти затих, только секьюрити часто патрулировали вестибюль. Хьюз еще в восемь вечера поднялся наверх, к Натали. Элоиза села в кресло, чтобы поболтать с коллегами. Они разговаривали о том, как невыносимы эти нестандартные забастовки и каким несносным был этот пикет. К полуночи лишь редкие запоздавшие гости проходили через вестибюль. Перед тем как лечь спать, Хьюз позвонил и уточнил, как дела. Элоиза заверила его, что все в порядке.
А в час ночи в подвале взревела пожарная сигнализация. На стойке имелась контрольная панель, и она показывала, что пожар начался около кухни. Возможно, он не имел никакого отношения к забастовке, а просто кто-то забыл выключить духовку или оставил что-то на плите. Элоиза мгновенно насторожилась и, даже не задумываясь, велела младшему служащему немедленно звонить пожарным и секьюрити, а затем побежала по служебной лестнице вниз, чтобы посмотреть, что она может сделать сама. Небольшое пламя уже пожирало диван и несколько тележек, стоявших около кухни. Служба обслуживания номеров располагалась за углом, поэтому до сигнала пожарной тревоги никто ничего не заметил.
Один из секьюрити поливал из огнетушителя диван и тележки, когда появились пожарные машины с сиренами и мигалками. Меньше чем за десять минут огонь потушили. В воздухе повисла отвратительная едкая вонь, пол подвала на два дюйма был залит водой, но пламя погасло. Пожарные обходили кухню и окрестности, проверяя, не горит ли еще что-нибудь, а Элоиза наблюдала за ними и благодарила за отличную работу. Они прибыли очень быстро. К пожарам в гостиницах всегда относились серьезно, и часто они начинались именно в кухнях. Отец научил Элоизу с уважением относиться к огню и не забывать о мерах безопасности.
Она еще разговаривала с двумя пожарными, когда появился третий, держа в руках еще дымящийся коврик, пропитанный чем-то горючим.
— Вот и ваш запал, — сказал он, бросив коврик на пол и посмотрев на Элоизу и сотрудников службы безопасности. — Кто-то его поджег. Еще один нашелся под диваном. Я считаю, что кто-то так с вами развлекается. Возможно, такого большого пожара, чтобы сжечь весь отель, и не произошло бы, потому что у вас надежная современная система пожарного оповещения, но не доберись мы так быстро, ущерб мог бы быть большим.
Разговаривая с ним, Элоиза вдруг заметила посудомойщика из обслуживания номеров, следившего за ними и нагло ухмыляющегося. Он работал в отеле недавно, и его явно веселило все происходящее. Увидев в его взгляде вызов, Элоиза медленно подошла к нему.
— Вы видели, кто это сделал? — спросила она. Он расхохотался ей в лицо.
— А то бы я тебе рассказал! — осклабился он. Он знал, кто она такая, но ему было плевать.
— Что вам об этом известно? — настойчиво спросила Элоиза. Она его ни капли не боялась.
— Я знаю, что твой папочка уволил двух отличных парней, и союз надерет ему зад, если он не возьмет их обратно, — нагло заявил он. Оба секьюрити подошли к нему ближе. Брюс, как нарочно, как раз сегодня взял выходной. — Ему сказали, что его ждет беда, так что, наверное, кто-то сегодня разжег тут небольшой костерок, чтобы вы поняли, что это значит. Вы не смеете никого увольнять, союз вам не позволит!
Все это он говорил, стоя почти вплотную к Элоизе, и его поведение могло бы напугать кого угодно, но только не ее. Он угрожал отелю!
— Это вы сделали? — спросила она, придвигаясь к нему еще на дюйм. Несмотря на свою изящную фигурку и юный возраст, она обладала такой же храбростью, как любой мужчина в этом помещении.
— А если и я? — снова расхохотался он ей в лицо.
При этих словах один из пожарных вытащил рацию и вызвал полицию. Сейчас здесь точно разразится беда, он уже чуял ее, и гостиничные секьюрити тоже.
Прежде чем кто-нибудь успел шевельнуться, мерзавец сдавил Элоизе горло и впечатал ее в стенку.
— Сука, — начал он брызгать слюной, — ты еще будешь мне указывать, что я должен делать?!
Элоиза не отводила от него взгляда, сохраняя поразительное хладнокровие. Окружающие их мужчины боялись сделать поспешное движение — вдруг у него нож или пистолет? Все ждали полицию. И тут, не произнеся ни слова, Элоиза изо всех сил вонзила шпильку своей туфли прямо ему в подъем. Он завопил от боли и согнулся пополам, осыпая ее грязными ругательствами, а Элоиза размахнулась и ударила его кулаком по носу, а когда он отшатнулся назад, резко подняла ногу и впечатала колено ему в пах. Не зря в гостиничной школе она прошла курс самообороны, вот он и пригодился.
Когда в дверь ворвались полицейские, Элоиза отступила от мерзавца. Из носа у него шла кровь, и он, брызгая слюной, грязно ругался. Копы надели на него наручники, один из сотрудников службы безопасности объяснил, что произошло, а Элоиза выглядела совершенно безмятежно, только юбка у нее порвалась до бедра, когда она ударила поджигателя в пах.
— Спасибо, джентльмены, — любезно произнесла она.
Один из патрульных попросил ее дать показания, и они уже добрались до середины, когда в подвал примчался Хьюз. Его разбудил вой сирен на пожарных машинах. Он выглянул наружу, увидел их и быстро оделся. Из соображений безопасности все лифты уже были остановлены, поэтому ему пришлось спускаться по служебной лестнице. Бросив один взгляд на обстановку, он повернулся к секьюрити:
— Что тут происходит?
Улыбаясь, один из пожарных описал ему происшедшее, отметив, что Элоиза посрамила их всех.
— Ты цела? — кинулся он к дочери.
Она взглянула на него. Элоиза не потеряла присутствия духа, хотя была чертовски зла на поджигателя.
— Конечно. Думаю, какой-нибудь подонок из профсоюза заплатил этому парню, чтобы тот устроил в подвале пожар. Мы лишились дивана и нескольких тележек, но могло быть куда хуже.
— Ты что, рехнулась? — ахнул отец. — К черту диван! Мне только что рассказали, что ты ударила этого парня! Он мог пырнуть тебя ножом, это тебе в голову не пришло?
Он смотрел на Элоизу так, словно она и впрямь сошла с ума.
— Он устроил пожар. Кто-то ему за это заплатил. И я не позволю никакому подонку сжечь наш отель и уничтожить все, что мы тут создали.
Она смотрела на отца твердым, как камень, взглядом, и он понял, что она имеет в виду. Она и ему не позволит ничего уничтожить.
