Элоиза навещала их так часто, как могла, но теперь на нее навалились дополнительные обязанности. Она то и дело приходила, чтобы спросить у отца совета, и звонила ему на мобильник, и он радовался, что постоянно находится на связи и может принимать решения, касающиеся отеля. Натали это не нравилось, она объявила отелю своего рода вендетту, считая, что работа Хьюза полна стрессов и едва не убила его. Натали хотела, чтобы он продал отель, хотела, чтобы Хьюз позвонил голландцам и сказал, что принимает их предложение. Она просто не могла больше ни о чем говорить. Кода Хьюз принимал душ, Натали позвонила Элоизе и жестко потребовала, чтобы та не дергала его так часто. После этого звонка Элоиза сильнее встревожилась за отца.
— Это исключено, — категорически ответил Хьюз на просьбу Натали продать отель. — Я не могу поступить так с Элоизой, она его слишком любит.
— Тебя она любит больше, — настаивала Натали. — Если мы потеряем тебя, это уничтожит нас всех. Ты должен жить ради нее и ради наших детей, а это место убьет тебя, если ты не снизишь темп.
Как можно снизить темп, Хьюз не знал, поэтому она и хотела, чтобы он продал отель. Хьюз постоянно созванивался с Брюсом, Дженнифер и стойкой портье и выяснял, как идут дела.
— Я взял месяц отпуска, — напомнил он Натали, надеясь смягчить ее, но та повторяла, как мантру, что он должен продать отель. Элоизе она ничего не говорила, зато Хьюзу твердила это постоянно. Он отвечал ей вполне определенно, что никогда этого не сделает. Натали заставляла его напрягаться сильнее, чем отель, и ссорились они только по этому поводу. Все остальное время они радовались, что опять вместе.
Хьюз каждый день ходил на прогулки вокруг озера и приносил Натали небольшие лакомства. Спустя четыре недели после сердечного приступа он выглядел значительно лучше, чем до него, а Натали напоминала женщину, лежащую под горой. Глядя на нее, Хьюз всякий раз улыбался. Она почти не могла шевелиться.
Врач появлялся у нее регулярно, а акушерка заходила каждый день. Наступил апрель. У Натали внезапно начались схватки. Впрочем, гинеколог предполагала, что это случится скоро. Она была уже на восьмом месяце беременности, дети хорошо росли и теперь должны были выжить.
Как-то вечером Хьюз с женой смотрели по телевизору старый фильм «Я люблю Люси» и ели поп-корн. Внезапно у Натали сделалось странное лицо, и она взглянула на мужа так, словно не понимала, что происходит. Внезапно оказалось, что она лежит в луже, которая быстро растекается по всей кровати. Хьюз испугался, что опять началось кровотечение, посмотрел на простыню, увидел просто воду, и оба они разом поняли, в чем дело.
— О Боже, воды отошли!.. — паническим голосом произнесла Натали. Но в семь месяцев тройняшки подвергались куда меньшей опасности, хотя еще и были крохотными, и почти наверняка должны были выжить. Хьюз позвонил доктору, которая велела как можно быстрее привезти Натали в больницу. Она понятия не имела, насколько быстрыми будут роды, и не хотела, чтобы младенцы родились в отеле или в такси по дороге. Хьюз позвонил в службу безопасности и попросил доставить в апартаменты инвалидное кресло. Несколько таких имелось в отеле, одним из них Хьюз сам воспользовался месяц назад, когда возвращался из больницы домой. Зато сейчас он полностью восстановился, а ежедневные долгие прогулки помогли ему войти в отличную физическую форму, и он планировал на этой неделе вернуться к работе.
Через несколько минут Брюс привез кресло. Хьюз помог Натали одеться. Было два часа ночи. Хьюз гадал, успеют ли тройняшки родиться этой ночью. Все это так захватывающе! Детям, конечно, придется на некоторое время остаться в больнице в инкубаторах, их предупреждали об этом заранее. Все будет зависеть от их веса, но в животе они казались ему просто огромными.
Одев Натали, Хьюз помог ей сесть в кресло. Устроившись, она ему улыбнулась.
— Все это походит на какое-нибудь шоу, — сказала она.
Они так давно этого ждали! Гормональное лечение прошлым летом, ЭКО, семь месяцев беременности, четыре из которых она провела в постели. Да, она готова к тому, что сейчас произойдет. Оставалось надеяться, что дети к этому тоже готовы.
Хьюз и Брюс отвезли Натали в лифт и спустились вниз. Будь сейчас не так поздно, он бы позвонил Элоизе, но ему не хотелось беспокоить ее. Скорее всего она спала.
В такой час не дежурил ни один гостиничный водитель, проще было поехать на такси. Швейцар подозвал машину, и всю дорогу до больницы Натали держала Хьюза за руку. Было так хорошо оказаться на улице, вдыхать теплый весенний воздух, снова видеть город. Ей казалось, что она несколько месяцев провела в тюрьме.
Врач уже ждала Натали в больнице. Как только начались первые серьезные схватки, ее отвезли в родильное отделение. Натали удивилась, что они такие сильные, но врач еще раньше говорила, что если отойдут воды, тяжелые роды могут начаться очень быстро. Похоже, именно это и происходило. Она цеплялась за руку Хьюза, а он негромко подбадривал ее, помогая лечь в постель. Натали обследовали, и она громко закричала от боли.
— Шейка уже раскрылась на восемь сантиметров, — сказала врач. — Должно быть, незаметные схватки шли всю ночь.
Они хотели, чтобы перед кесаревым сечением у нее были схватки, приучающие младенцев дышать после рождения.
— Они так сильно пинались, что трудно было понять, — сказала Натали. Тут снова накатила боль, доктор опять провела проверку, и Натали закричала очень громко. Хьюз вздрогнул. Все это казалось ему пыткой. Мириам не позволила ему присутствовать при родах Элоизы, так что для него все было впервые.
— Теперь мы не сможем их остановить, — сказала врач Натали и Хьюзу. — Поскольку воды отошли, есть риск инфекции, да еще и раскрытие идет слишком быстро. Попробуем немного замедлить, чтобы ввести вам лекарство. — Натали собирались поставить капельницу, чтобы защитить легкие детей, потому что они не полностью сформировались. — Давайте посмотрим, не удастся ли нам выиграть немного времени.
Поставили капельницу с внутривенным вливанием и лекарством для детских легких. Врач объяснила, что лучший способ слегка замедлить роды — это сделать эпидуральную анестезию, если еще не поздно. Она все равно потребуется для кесарева сечения, а рожать естественным путем Натали нельзя. Если же с эпидуральной анестезией они опоздали, придется давать полный наркоз, чего делать не хотелось бы.
В палату пришел анестезиолог и с помощью иглы в позвоночнике сделал эпидуралку. Натали почувствовала сильную боль, но как только игла вошла на место, она перестала ощущать схватки, а затем они слегка замедлились. Таким образом врачи получили время, необходимое для того, чтобы подготовить младенцев к появлению на свет.
