меня не было для этого никаких причин. Я не знаю никаких «парней».»
«Было жизненно важно, чтобы ваша жена ничего не узнала».
«Да, но я бы никогда не причинил вреда Лíна».
«Значит, ты не знаешь ни раринна, ни Хöрдура?»
«Нет».
«И ты не посылал их туда, чтобы убедить Лí на держать рот на замке?»
«Нет».
«Пыталась ли она шантажировать тебя, когда узнала, чем занимаешься ты и твои друзья?»
«Нет. Она не знала, потому что я ей не говорил».
«Я думаю, ты лжешь», — сказал Сигурд Óли, поднимаясь на ноги. «Но мы обсудим все это более подробно завтра».
«Я не лгу», — запротестовал Кн. тур.
«Это мы еще посмотрим».
Кнотур тоже встал. «Я сказал, что не лгу».
«Вы знали, откуда у Алена Сö Ренсена взялись деньги?»
«Нет, не сразу».
«Но позже?»
Кн. тур ничего не сказал.
«Это было причиной смерти Торфиннура?» Спросил Сигурдур Óли.
«Найдите мне адвоката», — сказал Кн. тур.
«Разве это не тот случай, когда ты отправился в Снайфелльснес с намерением вернуть Торфиннура на свою сторону?»
«Я хочу, чтобы присутствовал адвокат».
«Я полагаю, что так будет лучше всего», — сказал Сигурд ли и проводил его обратно в камеру.
Он вернулся в свой офис за ключами от машины и ненадолго присел, чтобы пересказать свои разговоры с тремя мужчинами. Выглядело это так, как будто они собирались поиграть в мяч. Но Сверрир был хитрым клиентом — неудивительно, поскольку на нем, вероятно, лежала наибольшая ответственность. И у него было время привести в порядок свою защиту за ночь.
Сигурдур Óли пролистал распечатку телефонных звонков H ö ddi. У него не было возможности прочитать их как следует, и он не был уверен, что сейчас в этом есть какой-то смысл. Он заметил, что H 246; ddi разговаривал с кем-то, с кем контактировал раньше, с кем-то, кто приходил к нему в гараж. Дата звонка была недавней.
SE: Ты сделаешь это для меня?
ХВ: Нет проблем, любимая.
SE: Я могу дать вам пятьдесят, о которых я упоминал.
ХВ: Считай, что дело сделано.
SE: Спасибо. Пока.
ХВ: Да, пока.
Сигурдур Óли уставился на распечатку. SE: Ты сделаешь это для меня? Полиция знала личности звонивших H & # 246; ddi; список их полных имен был приложен к распечатке. Он посмотрел на инициалы, и когда увидел, что его подозрение оправдалось, странное оцепенение охватило его тело. Одна пелена за другой исчезали у него перед глазами. Ему придется извиниться перед Кн. туром за все обвинения, которые он только что выдвинул. И ему придется извиниться перед Финнуром, который все это время был прав, в то время как он допустил катастрофическую ошибку.
«О чем ты думал?» — Прошептал Сигурдур Óли, осторожно кладя распечатку на свой стол.
Той же ночью он поехал на восток, через горы, в тюрьму в Литла-Храуне, чтобы задать один-единственный вопрос H ö ddi. Он знал, что не сможет заснуть, и боялся того, что принесет завтрашний день, но как бы сильно он ни боялся неизбежного, он предпочел бы справиться с этим сам, чем доверить это кому-то другому. После этого он откажется от этого дела. Сигурдур Óли знал, что был слеп, и болезненно осознавал почему: он считал себя достаточно жестким, достаточно беспристрастным и достаточно хорошим полицейским, чтобы сопротивляться влиянию, независимо от того, кто в этом замешан. Но оказалось, что он не был ни одним из них.
Найдя знакомого охранника на дежурстве, он уговорил его разбудить H ö ddi и привести его в комнату для допросов. Сначала охранник сопротивлялся очень неохотно, но позволил неоднократным просьбам Сигурдура Óли убедить себя, что это важно для расследования.
Поскольку это был не официальный допрос, они были одни в комнате для допросов.
«Вы потеряли сюжет?» — спросил Эйчди в отвратительном настроении после того, как его разбудили от глубокого сна.
«Только один вопрос», — сказал Сигурд Óли.
«Какого хрена? Какого черта тебе нужно будить меня посреди ночи?»
«Откуда ты знаешь санну Эйнарсдорф?»
51
У них было назначено свидание в кинотеатре, и он попросил взять машину своей матери, чтобы подвезти ее.
«Куда ты направляешься?» Спросила Гагга, как она всегда делала, когда он брал машину напрокат. У него были права всего год назад, и, хотя он ни разу не попадал в аварию, она не до конца доверяла ему.
«В кино», — ответил он.
«Один?»
«С Патрекуром», — солгал он, не желая признавать правду. Возможно, это произойдет позже, когда все будет хорошо.
«Ты сделал свою домашнюю работу?»
«Да!»
Он просмотрел объявления и обнаружил, что американский фильм, о котором она упоминала, шел в кинотеатре Laugar. Он рекламировался как романтическая комедия, которая должна была подойти. Что-нибудь легкое, чтобы сделать впечатления менее напряженными, хотя, надеюсь, не совсем безнадежными.
Он встретил ее на школьной дискотеке, сборище такого рода, на которое он обычно старался попасть, особенно если Патрекур тоже ходила. В данном случае Патрекур заранее знал о готовящейся вечеринке и украл литр водки, контрабандой ввезенной в страну его двоюродным братом на грузовых судах.
Слишком много выпив на предпраздничной вечеринке, Сигурдур Óли прибыл туда, где его встретила стена жары, шума и людей, и алкоголь сразу ударил ему в голову, вызвав головокружение. На его лбу выступил пот, и он плюхнулся на стул, чувствуя тошноту. Затем внезапно она оказалась рядом, пытаясь помочь, спрашивая, все ли с ним в порядке. Он что-то пробормотал в ответ. Он знал, что она учится в его школе, но никогда с ней не разговаривал и не знал ее имени.
Она помогла ему выйти в вестибюль и потащила в Туалет для мужчин, где его рвало до тех пор, пока он не подумал, что никогда не остановится. В конце концов, служащие, в чьи обязанности входило следить за тем, чтобы все вели себя прилично, наткнулись на него там и вышвырнули с дискотеки, поэтому он прокрался домой к своей матери, которая встретила его с нехарактерным для него проявлением сочувствия.
«Тебе не следует пить, дорогой», — услышал он слова Гагги сквозь алкогольный туман. «У тебя не хватит ума для этого».
Несколько дней спустя он стоял в школьном коридоре, когда к нему подошла девушка, которая помогла ему. Воспоминание о ее доброте все еще было отчетливо запечатлено в его памяти.
«Чувствуешь себя лучше? «спросила она.
«Вообще-то, да», — неуверенно сказал он. «Обычно я не становлюсь таким…»
Он собирался сказать «взбешенный», но почувствовал, что
