боярин Лука. – Особенно, если болт с огнем будет. Он ведь в дерево глубоко входит, может и пробоина получиться, а уже если загорится… Да, если крымчане Херсон удержат, а потом и на берегу такие поставят, то ни одна купеческая ладья, налог не заплатив, мимо не пройдет. Этого купцы и боятся на самом деле.
– Кто же крымчанам эти машины построит-то? – спросил я. – Сами-то они явно не смогут, иначе еще до нашего прихода эти штуковины соорудили б, да на стены поставили. Время у них было.
– Найдут кого-нибудь, – пожал плечами Лука Филиппович. – Ну или наймут. За деньги-то много кто согласиться может. Хотя, что-то мне подсказывает, что не судьба крымчанам кусок большой земли получить. Откусить-то они его откусили, а проглотить уже не смогут.
– А мы им еще и зубы выбьем, чтобы впредь кусаться было нечем, – кивнул я.
– Ну не мы, – усмехнуся боярин Лука. – Мы-то в Крым не пойдем. Или ты передумал?
– Не передумал, – покачал я головой. – Я и Анастасии обещал, что мы ее в Киев доставим, да и вообще. Интересно же, что там Григорий для нас придумал.
– Думаю, вернемся мы в этом году в Пять Княжеств, – ответил Лука Филиппович. – Другое дело, что, как мы вернемся. Да и дело к осени пойдет, а воевать в распутицу такую, что и ни лошади, ни пешие не пройдут… Разве что на ладьях передвигаться, а у нас ни ладей нет, ни опыта, как с них воевать…
– Это мы упустили, конечно, – кивнул я. – Одна радость, наместичьи войска тоже все больше обучены верхами воевать, а не на ладьях.
– Зря ты это думаешь, – остановил меня боярин Лука. – Новики-то, может, и да, а старый костяк дружини по-разному обучен, всему почти. А еще у наместников ладьи есть, пусть ладейной рати и нет. Да и у купцов они их отобрать, если что, могут. А нам-то их брать негде.
– Если тот же самый Григорий не даст.
– Вот на это я на твоем месте не рассчитывал бы. Он, конечно, обещал помочь, но все равно: одно дело слухи там распустить, и все такое, а совсем другое – ладьи выдать, да еще и с гребцами, потому что из наших почти никто грести не умеет. Мои могут, да старики, а новики-то…
– Так, ты про осадные орудия рассказывал, – снова я обратился к боярину Луке. – А какие еще бывают?
– Башни осадные, – ответил он. – Это такие же башни, из дерева построенные, их специально делают выше стен. Обычно стены шкурами сырыми обделывают, чтобы поджечь нельзя было. Ну и на колесах они, конечно. На верхнем ярусе стрелков сажают, внутри – воины. Как до стен докатится башня, так открывается окно
– А как эта башня катится-то? – не понял я. Она же тяжелая. – Да и люди внутри сидят, при оружии, доспехах, тоже не легкие.
– Вот этого я тебе не скажу, не розмысл я, – ответил боярин Лука. – Там внутри карусель такая, которую силачи толкают. Вот она колеса вращаться и заставляет. А как это устроено, не спрашивай у меня.
– А почему мы здесь башню такую не построим? – спросил я.
– Да потому что дерева в окрестностях мало, – ответил Лука Филлипович. – Таких башен много надо, чтобы город взять, потому что бить надо одновременно и с разных сторон. Все-таки стены раздолбать надежнее.
Как раз после этих его слов камнеметы снова скрипнули, и в полет отправилось еще четыре валуна. На этот раз их нацелили на надвратную башню и на ворота, так что камни летели именно туда.
Два камня пробили деревянные створки, оставив в них дыры размером с мою голову, видно их было даже отсюда. Еще один валун пролетел выше, чем было нужно, долбанув по одному из зубцов надвратной башни и размочалив его в клочья. Последний до ворот не долетел, а только докатился, потому что упал гораздо раньше, чем надо.
– А что, пожалуй, пробьем мы ворота, – проговорил я, воодушевленный увиденным. – В клочья разобьем. И никакие баррикады не помогут, эти камни все раздолбают.
– Крымчане могут новую баррикаду построить, и уже из-за нее отбиваться. К тому же, даже если ворота сломают, то с башни нас смогут и кипятком залить, и валуны сверху бросать. Причем наши же валуны, которыми мы их стену обстреливаем.
– Я не думаю, что Иван нас сразу погонит в эти ворота, – покачал я головой. – Думаю, раздолбаем мы стену в нескольких местах так, чтобы перебраться можно было. И бить будем с разных же сторон, чтобы крымчан растянуть.
– Может и так, – ответил боярин Лука. – Ты же с Иваном теперь общаешься, не я. Он о планах-то наших не рассказывал?
– Говорил, что обстреливать будем стену. Долго обстреливать будем, дней десять, может быть, дольше. И уже потом, как несколько проломов сделаем, тогда в бой и пойдем. Так что пока можем отдыхать. Ну, как обычно то есть, тренируемся, готовимся к штурму, на охоту ездим.
– Разумно, – кивнул Лука Филиппович. – А обстрел и правда долго будет идти. Лишь бы валунов хватило, да это камнеметы не развалились.
Люди постепенно стали расходиться по своим делам. Ну да, на что тут еще смотреть, если камнеметы уже три раза выстрелили. Всем стало очевидно, что дальше ничего интересного не будет, и скоро толпа превратилась в разрозненные кучки людей. Я остался, потому что мне хотелось посмотреть на то, как эти махины метают огромные камни. Было в этом зрелище что-то притягательное, пусть я и не мог сказать, что именно.
Ну да, два года назад я даже и не представлял, что на свете могут быть такие машины. Да и не задумывался, если уж совсем честно, неинтересно мне было, как стены бьют. Я вообще тогда считал, что война – не мое дело, а я должен людей лечить, да матери в делах помогать. Собственно говоря, так оно и было, пока мать волкулак не задрал. Была бы она жива, не пошел бы я ни в какой поход. Да и не пустила бы она, думаю,
Хотя, может быть, я до правды и докопался бы, вызнал бы у нее в итоге, кто мой отец. Правда, в путь все равно не отправился бы, если бы не считал, что моя прежняя жизнь закончена, как оно и оказалось со смертью матери.
Впрочем, сейчас я ни о чем уже не жалею. Как ни крути, но моя новая жизнь оказалась очень интересной и насыщенной событиями. И даже если ей суждено в ближайшее время оборваться от меча или случайной стрелы, я все равно
