хардкоре начала 1992 года уже слышно, как тьма омрачает этот дурманящий бред. Возьмем один из самых успешных лейблов сцены — Production House. В таких треках, как «Trip II the Moon Part I» музыканта Acen, чувствуется аура опасного, захлестывающего блаженства с его шипучей электроникой и зловещими оркестровыми фанфарами (сэмплированными из композиции Джона Барри «Space March» для саундтрека к фильму
«Живешь только дважды»). То, что звучит как классическое ликование на приходе от экстази — «Я не могу поверить в эти чувства!!!» — вполне могло быть выражением недоверия, смятенным ощущением нереальности происходящего.
За шипучей «гиперактивностью» релизов Production House, таких как «Love Overdose» и «Mindwreck» проекта DMS, скрывается своего рода тяга к смерти. Весьма символично, что другой крупный хит Acen, «Close Your Eyes», сэмплирует Джима Моррисона — ту самую одержимую смертью дионисийскую рок-звезду. Мистические заклинания из эпической поэмы The Doors «Celebration of the Lizard» — «забудь свое имя... сойди с ума» — ускорены до комичного, но жутковатого писка жевунов. В ремиксе «The Darkside» на трек «Close Your Eyes» добавляется строчка «забудь мир, забудь людей», пропущенная через зеркальный лабиринт эффекта эха, что создает настоящий бедлам из призраков Моррисона. Два других сэмпла — «Кажется, я сейчас...» и «ПЕРЕДОЗИРОВКА!» — склеены вместе, чтобы подчеркнуть это ощущение флирта с бездной.
Ход, использованный в «Fantasy» — олицетворение МДМА в образе соблазнительной певицы Baby D, — был блестящим творческим решением. Гораздо чаще встречались хардкор-треки, авторы которых брали отчаянные мольбы сэмплированной соул-дивы и отделяли их от первоначального адресата из плоти и крови, чтобы создать песню о любви к наркотику. Классический пример — трек «Finest Illusion» проекта Foul Play, квазисимфонический вихрь пиццикато-риффов и упоительных каскадов звуков: если слова «ты лучшее, что я когда-либо знала» не относятся к особо чистой партии МДМА, то зачем еще группе было называть трек «Finest Illusion» («Прекраснейшая иллюзия»)?
Записываясь под именем 4 Horsemen of the Apocalypse, Foul Play завели эту идею прямиком в «сумеречную зону» в своем треке «Drowning in Her». Этот трек вобрал в себя всю томительную истому и беспросветное уныние сентиментальной песни о несчастной любви; его трепетные текстуры и скорбное, дезориентирующее звучание вызывают ощущение паралича и упадка сил. Размытый реверберацией сэмплированный вокальный хук звучит как «drowning in love» («тону в любви»), но на самом деле там поется «drowning in her» («тону в ней»): жуиссанс здесь ассоциируется с манящей, но в конечном счете удушающей женственностью. В середине трека звучит сэмпл одного-единственного слова — охваченный ужасом крик «how??!?» («как??!?»). Он взят из разговорного вступления к классическому треку 1990 года «Mr Kirk’s Nightmare» проекта 4 Hero (который, в свою очередь, сэмплирует хит 1971 года «Once You Understand» группы Think — поучительную историю о конфликте поколений), где полицейский приходит в дом отца, чтобы сообщить, что его семнадцатилетний сын Роберт мертв. «Мертв!!?! Как??!?» — всхлипывает ошеломленный мистер Кирк. «Он умер от передозировки», — отвечает офицер. Классический пример интертекстуальности в рейв-музыке: сэмпл «how» в «Drowning in Her» пробуждает воспоминания о «Mr Kirk’s Nightmare» и обо всех слухах и страшилках, окружавших экстази. Он напоминает рейверу, что каждый раз, когда он принимает таблетку сомнительного происхождения, он играет со смертью в кости; что танцевать с Экстази — значит идти в объятия роковой женщины.
You Got Me Burnin’ Up
Если кто и может претендовать на звание изобретателя дарккора, то это 4 Hero. Через два года после «Mr Kirk’s Nightmare» группа вернулась к теме смертей от экстази в своем концептуальном мини-альбоме 1992 года «Where’s the Boy», похожем на злую шутку. На траурно-черной обложке изображен гроб с вопросительным знаком: могила неизвестного рейвера. Четыре трека на «Where’s the Boy» развивают тему смерти от теплового удара — объяснения череды смертей, связанных с экстази, которое в 1992 году впервые начало проникать в общественное сознание. Треки «Burning» и «Cooking Up Yah Brain» звучат буквально в бреду. Текстуры сэмплов словно колышутся, как марево от испаряющегося пота, заставляя вспомнить описание в газете Guardian одной конкретной смерти от экстази, вызванной обезвоживанием и перегревом: приняв три таблетки, подросток «сварился заживо в собственной крови». Трек «Time to Get Ill» сэмплирует Beastie Boys, создавая смертоносный каламбур, объединяющий слово «ill» в хип-хоп-смысле («крутой») со значением болезни — внутренним кровотечением и отказом жизненно важных органов, характерными для тяжелого теплового удара. Трек звучит буквально тошнотворно, весь состоящий из рвотного бульканья и мигренеподобных визгов. Наконец, «Where’s the Boy (Trial by Ecstasy)» вновь взывает к «Mr Kirk’s Nightmare» диалогом между полицейским («Ты убил мальчика, тебе это не приснилось?») и мужчиной средних лет («Да!»).
4 Hero и другие артисты их лейбла Reinforced — Rufige Cru, Doc Scott, Nebula II — также стали пионерами звучания тьмы: металлические биты, мутный модулированный бас, ужасающе искаженный вокал, эктоплазматические мазки сэмплированных текстур.
Запершись в штаб-квартире-студии Reinforced, клаустрофобном лофте в Доллис-Хилл, 4 Hero и Голди из Rufige Cru пустились в марафонские сэмпладелические исследования. «Я помню одну сессию... которая длилась больше трех дней, — рассказывал Голди Тиму Барру из журнала The Mix в 1996 году. — Мы придумывали безумные идеи, а потом пытались их реализовать... Мы сэмплировали сами себя, а затем ресэмплировали, закручивали звуки и засовывали их во всевозможные места». Получившийся аудиогротеск, собранный на пятнадцати кассетах DAT, предложил артистам Reinforced богатейшую палитру зловещих текстур и умопомрачительных эффектов, из которой они могли черпать идеи. Как выразился Голди: «За эти три дня мы фактически написали инструкцию».
Пожалуй, важнейшим компонентом звукового арсенала Reinforced были их мутировавшие версии обжигающих, извивающихся «риффов ужаса», изначально изобретенных Джои Белтрамом (автором «Mentasm») и бельгийцами. Белтрамовско-бельгийский звук, по словам Дего Макфарлейна из 4 Hero, «был похож на панк-рок от техно... В 92-м в клубах вроде AWOL все было почти как на слэме, люди тогда вели себя очень буйно». Музыканты Reinforced довели «ментазм-стэб» до новой степени злокачественности смертоносного излучения. В треке «Here Comes the Drumz» проекта Nasty Habits рифф трансформируется подобно «жидкому металлу» плазменной плоти робота-убийцы из «Терминатора 2».
После мини-альбома «Darkrider» Голди из Rufige Cru взял псевдоним Metalheads и выпустил «Terminator» — трек, чьи антинатуралистичные ритмы стали вехой в эволюции брейкбит-хардкора в ритмическую психоделию. Используя питч-шифтинг, из-за которого на брейкдаунах высота звучания барабанов головокружительно взмывала вверх, Голди создал рваный эффект таймлапса: казалось, что барабаны ускоряются, но при этом одновременно остаются в темпе. «Terminator» звучит так же хищно и безжалостно, как и его киношный тезка — смертоносный человек-машина в исполнении Арнольда
