Все конечности были закованы в колодки. В полной тишине и полумраке тихо где-то капала вода.
Каттиса обыскали тщательно, так что он лишился всех своих вещей. Надо же было так вляпаться. Столько фатальных совпадений: куда не попадешь везде полоумные вампиры. Хотя не удивительно. Скорее всего, большую часть планет этой системы использовали как индивидуальные тюрьмы для особо отличившихся кровососов. Каттис попытался сжать кисть в кулак. Пальцы слегка согнулись и не более того. Контроль над телом постепенно терялся, а слабость захватывала новые территории.
— Что же такое происходит, что едва попав в родной мир, я получаю больше приключений, чем за все время, которое провел здесь раньше? — спрашивал Клесс сам себя.
Общее время его отсутствия составило пять условных лет. Достаточно, чтобы растерять большую часть полезных контактов, но слишком мало, чтобы вся «лишняя» информация о нем ушла в небытие.
Если бы он верно оценил силы противника, то с целыми костями был бы неплохой шанс удрать непосредственно перед казнью. Но сбежать до тюрьмы оказалось для каттиса большим соблазном. Эти казенные заведения в Клессе будили чересчур нехорошие чувства и воспоминания.
Каттис вздохнул, выпустил один из когтей на руке и продолжил методично ковырять замок на ножных колодках. С поломанными ногами и кошачьей гибкостью это не было большой проблемой.
* * *
Баронессе в лисьем обличье досталось меньше всех: инквизиция просто выгрузила полудохлую облезлую тушку в одну из камер для магических существ. Тело за последние часы стало менее активно отторгать сущность Эйны. Будто географическая близость и недавний контакт с родной душой его как-то успокоило. Стены камеры были практически непроницаемыми для магии. Для магии, известной местным. А вот на зов вампира они рассчитаны не были.
Эйна воспользовалась зовом лишь от привычки действовать и отсутствия иных возможностей повлиять на окружающую действительность.
Спустя некоторое время изумленная баронесса уловила отклик на свой сигнал. Продолжение контакта состоялось намного позже. В общих чертах ей удалось передать информацию о своем месте положении и ситуации в которую она попала, но сам процесс передачи образов временами стопорился, будто кто-то «говорил» одновременно с ней.
После таких праведных трудов Эйна уснула. Сон поначалу был странный: будто она видит лисью тушку со стороны, а потом ее затягивает бесконечный коридор. В конце коридора виден слабый свет и комната, в которой сидит молодая и привлекательная женщина. В ней баронесса с изумлением узнала себя… После чего прямо во сне она получила вполне понятный отклик от вампира, услышавшего ее зов: быть готовыми к побегу… всем. Эйна внутренне подобралась и попыталась достучаться до своего тела и того, кто был в нем.
* * *
Исидор эр Каунер рвал и метал… преимущественно гордость и самоуважение Дориана Теода. На эпитеты глава Ордена не скупился, так как на метафоры и аллегории (по крайней мере, непосредственному предмету извращенных словесных фантазий инквизитора очень хотелось верить, что всё перечисленное в его адрес не инструкция к действию для палача). Уж очень был он не доволен.
Больше всего во всей ситуации Теода печалили два факта: что он не успел урвать подпись баронессы под признательными показаниями в зависших делах, ну и конечно, что черти сюда принесли именно эр Каунера. Хуже перспективы, чем попасться этому дотошному маньяку, и представить сложно. Плакала теперь вся карьера. Одна надежда оставалась на натянутые отношения между главами городского управления и Ордена. Первый вполне мог в пику эр Каунера даже поощрить Теода. При этой мысли Дориан даже несколько встрепенулся и немного распрямил плечи. Не могли не радовать также изменения во внешнем виде главы ордена — блестящая от пота свежеприобретенная плешь радовала глаза всех угнетенных и обиженных.
— Я приложу максимум усилий, чтобы ЭТОТ Ваш дисциплинарный проступок был рассмотрен в надлежащем порядке и наказан с наибольшей строгостью, — подытожил Исидор.
Надо отдать должное главному инквизитору — за свою карьеру он не пользовался служебным положением, чтобы надавить на представителей параллельной ветви власти при вынесении наказаний подчиненным. Парадоксальная любовь к порядку? Возможно, но скорее полусветское государство с властью, смещенной от церковников к монарху.
* * *
Я порядком успела заскучать, когда ко мне пришел мой давний знакомый, сияя плешью и глазами.
— Сейчас я ознакомлю Вас со списком обвинений в Ваш адрес, — вот так ни привет, ни «здрасте» сразу начал он.
— Угу, — состряпала я оскорбленную моську, — меня тут уже ОЗНАКОМИЛИ! Одни изнасилования чего стоят.
— Этот инцидент уже исчерпан и не повторится, — кажется еще немного и от плеши пойдет пар.
После очередного зачитывания всей магической лабуды, что нахимичила баронесса, местный Торквемада поднял на меня глаза.
— Так Вы утверждаете, что не являетесь баронессой Эйной эр Чейз? — спросил он.
— Ну, отчасти, — пожала я плечами, — Тело принадлежит ей, наверное.
Далее я рассказала ту же историю, что поведала ранее Риане.
— При всем моем желании верить Вам, — после продолжительного молчания начал инквизитор, — я не могу отпустить Вас. Риск убийства невиновного ничтожен, по сравнению с риском выпустить такого монстра, как вампир, на свободу. Специалистов, которые бы с надлежащей вероятностью переместили Вас в родное тело, у нас нет. Как и Вашего тела, я полагаю?
— Угу. Поэтому сожжем всех! — маниакально усмехнулась я.
— Ни к чему этот Ваш сарказм, — поморщился он. — Как вообще получилось, что баронессу забросило в тело лисы?
— Не знаю. Это всё ее ритуалы. О подробностях мне не известно, — вздохнула я. — А если и известно сожжете — и дело с концом.
— Ясно. А что по поводу оборотня с Вами? — поинтересовался плешивец.
Этот вопрос меня застал немного врасплох. Про Клесса моя галлюцинация на зеркалах ничего не писала. И что отвечать? Что успела рассказать ему по этому поводу Риана? Что сам каттис скажет на допросе?
— Не помню никакого оборотня, — трагически насупила бровки.
— Даже так? — рассмеялся мой собеседник.
— Да. Я вообще момент задержания не помню, — продолжала я гнуть свою линию.
— Ну что ж, хорошо, — кивнул больше своим мыслям инквизитор. — Если понадобится, то проведем еще один допрос… с большим рвением.
Последние слова мне совсем не понравились.
— Чуть позже принесут записанные ваши показания — будьте любезны оставить автограф под ними, — сердечно улыбнулся он и вышел из помещения.
