вскоре вернулся, держа в руках крохотную коробочку. Он так сжимал её трясущимися ладонями, что казалось вот-вот сломает.
— Вот, подавись! Тридцать монет! — наконец решился он, и со стуком поставил передо мной шкатулку.
— И что это? — спросил я, не слишком доверяя наставнику.
— Моя золотая пилюля. — ответил он, поджав губы. — С её помощью я когда-то должен был прорваться на ранг ученика, открыв меридианы, но так и не сумел этого сделать. Для кандидатов она будет токсична, но тебе же не привыкать.
— Микстуру здоровья, только работающую. — сказал я, демонстративно выкладывая одну за другой духовные монеты.
— Ты даже не понимаешь какое сокровище я тебе передаю! — недовольно проговорил алхимик. — Золотую пилюлю ранга ученик!
— Если бы это была правда, и не было никакого подвоха, вы бы давно продали её на каком-нибудь аукционе. — спокойно ответил я, заставив наставника вздрогнуть. — Возможно эта пилюля когда-то была той ценностью, о которой вы говорите, но потом вы сами не пожелали её принимать.
— Я недостоин, я потратил слишком много времени. Прими я её тогда — умер! — вырвался отчаянный хрип из горла Джен Шу. — Потом я достиг нужного ранга, но прошло слишком много времени.
— И она испортилась. — кивнув закончил я мысль за него. — Микстуру!
— Вот, подавись! — чуть ли не плача сунул девушке флакон учитель, а затем, схватив тридцать монет, вновь сбежал наверх, оставив коробочку на столе.
Открыв крышку, я почувствовал явный запах гниения, который не могли скрыть даже изначальные ингредиенты и промасленная бумага, в которую был завернут небольшой шарик. На бумаге были какие-то иероглифы, скорее всего остатки старой печати, а стоило начать её снимать, как посыпалась труха.
— Ты всерьёз собираешься это есть? — спросила циркачка, когда я в задумчивости очистил пилюлю от бумаги.
— Почему нет? — пожав плечами ответил я. — Но в начале доберемся до моей комнаты. Чувствую мне будет очень плохо.
— Тогда может не стоит? — поинтересовалась девушка, но я лишь покачал головой и спрятал пилюлю в пространственный кошелек, так чтобы она не развалилась по дороге. Ходить или прыгать сейчас девушке было не с руки, так что я донес её на загривке, и проследил чтобы она выпила целебную микстуру.
О, ей тоже было не слишком хорошо — температура подскочила так что вся одежда девушки мгновенно промокла от пота, её трясло, а дыхание стало прерывистым, но рана на ноге за считанные минуты покрылась коркой, как и все нанесенные мной царапины. А через несколько часов, пока я помылся и привел себя в порядок, она уже погрузилась в глубокий и вполне здоровый сон.
Чтобы не оставлять акробатку в грязном посреди моей комнаты я позволил себе снять с неё одежду и бинты, заменяющие лифчик. Кстати, бинтовала она себя с большим усилием, иначе как объяснить выскочившие упругие груди? Даже больше моей ладони, я оценил. Но с удивлением понял, что хоть возбуждение есть, здоровая реакция организма, но никакого юношеского помешательства или вожделения.
Ну сиськи и сиськи. Молодые, упругие и большие. Но и только. Мысленно себя похвалил за то, что не возникало идеи тут же набросится и изнасиловать находящуюся в полной власти особу, это хороший признак. Тоже здоровья, только уже душевного. Осталось только разобраться со своими проблемами.
— Доброе утро. — поздоровался я с девушкой, когда она очнулась. Первой реакцией было удивление, потом смущение и недовольство, но я пропустил все крики об извращенцах мимо ушей, лишь улыбнувшись. — Судя по голосу ты вполне восстановилась. А значит теперь твоя очередь дежурить.
— Дежурить? — нахмурившись спросила девушка. — Тебе кто-то угрожает?
— Именно. Постарайся сделать так чтобы меня не обокрали, не убили и вообще… — сказал я, достав пилюлю из кошелька. — Если будет звать наставник, помоги ему по мелочи, но не разрешай ко мне прикасаться.
— Как скажешь. — нахмурившись ответила девушка и я без сомнения проглотил подпортившуюся пилюлю. — Ну как?
— Противно, но бывало и хуже. — пожав плечами проговорил я, но выводы были слишком скороспелыми. Живот скрутило, словно я хапнул кислоты, затем меня начало выворачивать наружу, но не от тошноты, а будто стараясь сменить кожу и внутренности местами. Я схватился за живот и тихо простонал. Тут же подбежавший к моему лицу Беляш пискнул в ответ что-то подбадривающее и потерся о меня мордочкой.
— Так плохо? — спросила циркачка, но ответить я ей уже не смог. Меня снова скрутило, да так что я непроизвольно прижал колени к животу. Жар и холод сменялись местами по несколько раз за минуту, меня то совали в раскаленную печь, стараясь обжечь как горшок, то закрывали в ледяной камере, обжигающей кожу.
Я понял, что мне совсем фигово, когда черные и красные круги перед глазами начали превращаться в усмехающиеся рогатые маски, что начали кружить хоровод, петь хором и злобно хохотать, налетая и пытаясь откусить мне нос. Окружающая действительность растворилась в потоках бреда, и неожиданно, я увидел собственное тело словно со стороны, а в нём странные потоки и круговороты.
Восприятие было искажено, а потому я посчитал это чем-то обычным, можно сказать нормальным, и начал впитывать увиденное, стараясь обуздать потоки, но они так пронизывали мое тело, проходя через невидимые каналы, что единственным способом было слить их в едином круговороте, прямо под сердцем, и когда у меня уже начало получаться, рядом с водоворотом появилась черная субстанция. Чем быстрее раскручивался водоворот, тем больше была темнота. А когда вместо водоворота загорелась одинокая звездочка, темнота разом перекрыла все потоки и отправила меня в забытье.
