Читаем без скачивания Сын Нептуна - Рик Риордан

В полумиле от них раскинулся ледник Хаббард. Даже Хейзел, видевшая ледники прежде, не сразу поняла, что именно перед нею. Фиолетовые горы, увенчанные снежными шапками, тянулись в обоих направлениях, вокруг них, примерно на половине их высоты, словно пушистые ремни, висели облака. В обширной долине между двумя самыми высокими пиками из моря прямо в небеса воздвиглась зубчатая стена льда, заполнявшая все ущелье. Ледник был сине-белый, с прожилками черного, что делало его похожим на сугроб грязного снега, оставшийся на обочине дороги после того, как по ней прошел снегоочиститель, только в четыре миллиона раз больше.

Как только Арион остановился, Хейзел ощутила резкое изменение температуры. От всего этого льда исходили холодные волны, превращавшие залив в самый большой в мире рефрижератор. И еще — необычный рокот, катившийся над водой, наподобие грома.

— Это что? — Фрэнк смотрел на тучи над ледником. — Гроза?

— Нет, — отозвалась Хейзел. — Лед трескается и смещается. Миллионы тонн льда.

— Ты хочешь сказать, что эта штуковина разрушается? — спросил Фрэнк.

Словно услышав его слова, от ледника бесшумно откололась огромная белая глыба и соскользнула в залив, взметнув брызги и ледяную шрапнель на высоту в несколько этажей. Через доли секунды до них дошел и звук — БАБАХ! — словно Арион взял звуковой барьер.

— Мы не должны приближаться к нему! — поежился Фрэнк.

— У нас нет выхода, — ответил Перси. — Гигант сидит наверху.

Арион заржал.

— Эй, Хейзел, — проговорил Перси, — скажи своему коньку, чтобы не ругался.

— А что он сказал? — Хейзел едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— Если опустить нецензурные выражения, то он сказал, что может доставить нас к вершине.

Фрэнк недоверчиво посмотрел на коня.

— Я думал, этот жеребец не умеет летать.

На этот раз Арион заржал так сердито, что даже Хейзел поняла: он бранится.

— Приятель, — обратился к жеребцу Перси, — меня выгоняли с занятий за слова куда более скромные. Хейзел, он обещает, что ты увидишь, на что он способен, только дай команду.

— Ну, тогда держитесь, ребята, — нервно сказала Хейзел. — Арион, вперед!

Арион ринулся к леднику, как шальная ракета, помчался по шуге, словно собираясь протаранить гору льда.

Воздух стал холоднее. Треск льда — громче. Расстояние до ледника стремительно уменьшилось, теперь он нависал над ними такой громадой, что у Хейзел даже голова закружилась, когда она попыталась целиком охватить его взглядом. Боковина ледника была вся в трещинах и выщербинах, из нее торчали острые кромки, похожие на топорища. Части ледника все время крошились, от него отламывались куски, то размером с небольшой снежный ком, то величиной в целое здание.

Когда от основания ледника их отделяло ярдов пятьдесят, удар грома сотряс Хейзел до самых костей, и ледяная глыба, которая вполне могла бы целиком накрыть лагерь Юпитера, отделилась и полетела им навстречу.

— Осторожно! — завопил Фрэнк, что, на взгляд Хейзел, было, в общем-то, бесполезно.

Арион опередил его. Набрав скорость, он молнией метался среди обломков, перескакивал через ледяные глыбы и наконец запрыгнул на язык ледника.

Перси и Фрэнк сыпали проклятиями покруче коней, отчаянно пытаясь удержаться на спине Ариона, а Хейзел обхватила жеребца за шею. Ребята каким-то образом умудрялись держаться, а Арион скакал по скалам, перемахивал с одного карниза на другой с невероятной скоростью и ловкостью. Это было похоже на падение с горы… но только не вниз, а вверх.

Потом все закончилось. Арион гордо замер на вершине ледяного кряжа над пропастью. Море теперь находилось в трехстах футах внизу.

Жеребец торжествующе заржал, и звук эхом разнесся по горам. Перси не стал переводить, но Хейзел была абсолютно уверена, что Арион бросает вызов всем другим лошадям, которые могут находиться в заливе: «Ну-ка, попробуйте повторить то, что сделал я, слабаки!»

Потом конь развернулся и сиганул в сторону от моря через вершину ледника, перепрыгнув через пропасть шириной в пятьдесят футов.

— Вон там! — указал Перси.

Конь остановился. Перед ними лежал замерзший римский лагерь — увеличенная в размерах копия лагеря Юпитера. Траншеи щетинились ледяными пиками. Снежные бастионы переливались ослепительной белизной. Со сторожевых башен свисали знамена из замерзшей голубой материи, сверкающей на арктическом солнце.

Никаких признаков жизни ребята не увидели. Ворота были распахнуты. Стены не охранялись часовыми. И все же Хейзел нутром чуяла какую-то беду. Она вспомнила пещеру в заливе Воскресения, где она выращивала Алкионея, — угнетающее присутствие зла и не стихающее бум-бум-бум, словно биение сердца Геи. Это место казалось ей знакомым, словно земля здесь пыталась проснуться и поглотить все, словно горы по обе стороны хотели раздавить их и весь ледник.

Арион норовисто перебирал ногами.

— Фрэнк, — сказал Перси, — что, если мы отсюда пойдем пешком?

— Я думал, ты никогда этого не предложишь, — облегченно вздохнул Фрэнк.

Они вдвоем спешились и сделали несколько осторожных шагов. Лед казался прочным, он был покрыт тонким ковром снега, а потому не скользил.

Хейзел верхом двинулась вперед, а Перси и Фрэнк шли по бокам, держа наготове оружие. Они беспрепятственно подошли к воротам. Хейзел умела чувствовать ямы, силки, петли и всякого рода ловушки, с которыми на протяжении многих веков сталкивались римские легионы на территории противника, но здесь она ничего не видела — только раскрытые обледенелые ворота и замерзшие знамена, тихо потрескивавшие на ветру.

Виа Преториа просматривалась до самого конца. На перекрестке, перед сложенной из снежных кирпичей принципией стояла высокая, закованная в ледяные цепи фигура в темном одеянии.

— Танатос… — выдохнула Хейзел.

Ей показалось, что душа ее вытягивается из тела, увлекается к Смерти, как пыль в сопло пылесоса. Перед глазами у нее потемнело. Она чуть не свалилась с Ариона, но Фрэнк поддержал ее, не дал упасть.

— Ты с нами, — напомнил он. — Никто тебя не заберет.

Хейзел ухватилась за его руку. Она не хотела его отпускать. Фрэнк был такой надежный, такой уверенный, но вот от Смерти он не мог ее защитить. Его собственная жизнь висела на волоске — зависела от обгоревшей деревяшки.

— Я в порядке, — солгала она.

— Никаких защитников? — Перси беспокойно озирался. — Никаких гигантов? Это наверняка какая-то ловушка.

— Судя по всему, — согласился Фрэнк. — Но, думаю, у нас нет выбора.

Хейзел поспешно, чтобы не передумать, направила Ариона в ворота. План лагеря был им хорошо знаком — казармы когорт, бани, арсенал. Точная копия лагеря Юпитера — только в три раза больше. Даже сидя на коне, Хейзел чувствовала себя маленькой и незначительной, словно они двигались по городу, созданному богами.

Они остановились в десяти футах от фигуры в черном.

Теперь, оказавшись здесь, Хейзел испытала бесшабашное желание поскорее закончить этот поиск. Она знала, что подвергается большей опасности, чем когда сражалась с амазонками, или отбивалась от грифонов, или скакала на спине Ариона по леднику. Хейзел инстинктивно чувствовала, что стоит Танатосу прикоснуться к ней — и она умрет.

Но еще она знала, что если этот поиск не будет закончен, если она смело и гордо не пойдет навстречу судьбе, то все равно умрет, но только как трусиха, потерпевшая неудачу. Судьи в Царстве Мертвых на этот раз не будут к ней снисходительны.

Арион бил копытами, чувствуя ее беспокойство.

— Привет, — выдавила из себя Хейзел. — Мистер Смерть?

Фигура в капюшоне подняла голову.

И весь лагерь мгновенно ожил. Из казарм, принципии, арсенала и кухни появились фигуры в римских доспехах… но это были не люди. Это были тени — бормочущие призраки, с которыми Хейзел столько десятилетий провела в Полях асфоделей. Их тела состояли из черного дыма, но тем не менее они несли на себе доспехи, ножные латы и шлемы. На поясах у них висели покрытые инеем мечи. В их призрачных руках парили копья и помятые щиты. Перья на шлемах центурионов смерзлись и истрепались. Большинство теней шли пешком, но два легионера выскочили из конюшни на золотой колеснице, запряженной черными призраками лошадей.

Увидев коней, Арион гневно ударил по земле копытом.

Фрэнк схватился за лук.

— Да, это ловушка!

XLIV

Хейзел

Призраки построились в ряды и окружили перекресток. Их было около сотни — не весь легион, но больше когорты. Некоторые держали видавшие виды знамена с молнией — знамена пятой когорты Двенадцатого легиона, войска Майкла Варуса, погибшего в тысяча девятьсот восьмидесятых. В руках других были штандарты и эмблемы, незнакомые Хейзел, словно они умерли в другие времена, в других поисках и, может быть, даже не имели ничего общего с лагерем Юпитера.