Читаем без скачивания Сын Нептуна - Рик Риордан

Большинство призраков несли на себе оружие из имперского золота — здесь было больше имперского золота, чем у всего Двенадцатого легиона. Хейзел чувствовала объединенную мощь всего этого золотого гудения вокруг… это даже страшнее, чем гром ледника! Она подумала: возможно, она могла бы воспользоваться своим даром и повлиять на золото, чтобы обезоружить этих призраков. Но Хейзел боялась пробовать. Имперское золото не просто драгоценный металл. Оно смертельно для монстров и полубогов. Попытаться воздействовать на такое количество золота одновременно равносильно попытке воздействовать на плутоний в реакторе. Если ее постигнет неудача, то это может закончиться тем, что ледник Хаббард вообще исчезнет с карты, а ее друзья погибнут.

— Танатос! — Хейзел повернулась к облаченной в черное фигуре. — Мы пришли спасти тебя. Если эти тени подчиняются тебе, скажи им…

Голос ее замер. Капюшон упал с головы бога, упали и его одежды, когда он распростер крылья и остался только в черной безрукавке, схваченной ремнем на поясе. Существа прекраснее, чем он, Хейзел в жизни не видела.

Кожа у него была цвета тикового дерева, темная и блестящая, как старая столешница у Королевы Мари. Глаза напоминали глаза Хейзел — того же медово-золотистого цвета. Гибкий и мускулистый, с царственным лицом и черными волосами, ниспадающими на плечи, а крылья его переливались синими, черными и алыми цветами.

Хейзел напомнила себе, что неплохо бы все-таки и дышать.

«Прекрасный» — вот точное слово для характеристики Танатоса, не красивый, не классный и не что-нибудь в таком роде. Он был прекрасен, как ангел, — идеальный, недосягаемый, не подвластный времени.

— Ой, — тихонько всхлипнула она.

Запястья бога сковывали ледяные кандалы, цепь от них уходила прямо в лед. Ноги были босы, кандалы обхватывали лодыжки, а цепь от них тоже терялась подо льдом.

— Он как Купидон, — сказал Фрэнк.

— Купидон в хорошей физической форме, — согласился Перси.

— Вы мне льстите, — проговорил Танатос. Голос его был так же великолепен, как и он сам: низкий, мелодичный. — Меня часто принимают за бога любви. Смерть имеет больше общего с любовью, чем вы можете себе представить. Но я — Смерть. Можете мне поверить.

Хейзел не сомневалась в этом. У нее было такое ощущение, что она состоит из праха. В любую секунду Хейзел могла рассыпаться в пыль, исчезнуть, быть затянутой в никуда… Она подумала, что Танатосу даже не нужно прикасаться к ней: он может просто приказать ей умереть. И она рухнет навзничь: ее душа подчинится этому прекрасному голосу и этим прекрасным глазам.

— Мы… мы пришли, чтобы спасти тебя, — сумела выговорить она. — Где Алкионей?

— Спасти меня?.. — Танатос прищурился. — Ты понимаешь, что говоришь, Хейзел Левеск? Ты понимаешь, что это будет означать?

Перси вышел вперед.

— Мы теряем время.

Он ударил мечом по цепям, сковывавшим бога. Небесная бронза со звоном ударилась о лед, но Анаклузмос прилип к цепи, как приклеенный. По клинку пополз иней. Перси отчаянно дернул меч. Фрэнк ринулся ему на помощь. Вдвоем они с трудом, но оторвали Анаклузмос, прежде чем мороз сковал их руки.

— Так ничего не получится, — просто сказал Танатос. — А что касается гиганта, то он рядом. Эти тени подчиняются не мне — ему.

Танатос обвел взглядом солдат-призраков. Они переступали с ноги на ногу и ежились, словно арктический ветер пробирал и их ряды.

— Так как же нам освободить тебя? — спросила Хейзел.

— Дочь Плутона, дитя моего хозяина, уж тебе-то меньше всего нужно желать моего освобождения, — снова обратился к ней Танатос.

— Ты думаешь, мне это неизвестно? — Глаза Хейзел жгло, но она уже устала бояться.

Семьдесят лет назад она была испуганной маленькой девочкой. Она потеряла мать, потому что начала действовать слишком поздно. Теперь Хейзел была римским воином. Она не хотела еще раз потерпеть поражение. И не хотела подвести своих друзей.

— Послушай, Смерть, — сказала Хейзел, обнажая спату. Арион наперекор ей встал на дыбы. — Я вернулась из Царства Мертвых и преодолела тысячи миль не для того, чтобы услышать, что я слишком глупа, а потому не могу тебя освободить. Если мне суждено умереть, я умру. Если нужно, я буду сражаться со всей этой армией. Скажи нам, как разрубить твои цепи.

— Любопытно. — Танатос несколько мгновений разглядывал ее. — Ты ведь понимаешь, что эти тени когда-то были полубогами, как вы. Они сражались за Рим. Они умерли, не завершив свой героический поиск. Они, как и ты, были отправлены в Поля асфоделей. Теперь Гея пообещала им вторую жизнь, если они будут сражаться за нее. Конечно, если ты освободишь меня и одержишь победу над ними, то им придется вернуться в Царство Мертвых, откуда они пришли. За то, что они предали богов, их ждут вечные мучения. Они такие же, как ты, Хейзел Левеск. Ты уверена, что хочешь освободить меня и навсегда проклясть эти души?

Фрэнк сжал кулаки.

— Это несправедливо! Ты хочешь быть освобожденным или нет?

— Несправедливо… — задумчиво проговорил Смерть. — Ты не задумывался, как часто мне приходится слышать это слово, Фрэнк Чжан, и насколько оно бессмысленно? Справедливо ли, что твоя жизнь сгорит так быстро и ярко? Справедливо ли, что я увел твою мать в Царство Мертвых?

У Фрэнка подогнулись ноги, словно от удара.

— Нет, — печально сказал Смерть. — Несправедливо. Но все же ее время пришло. В Смерти нет справедливости. Если вы освободите меня, я исполню свой долг, но эти призраки, конечно, попытаются вам помешать.

— Значит, если мы тебя освободим, — подытожил Перси, — то нас сметет толпа этого черного дыма с золотыми мечами. Отлично. Как нам разбить твои цепи?

Танатос улыбнулся.

— Цепи смерти могут быть расплавлены только огнем жизни.

— Пожалуйста, можно обойтись без загадок? — спросил Перси.

— Это не загадка. — Голос Фрэнка дрожал.

— Нет, Фрэнк, — с ужасом проговорила Хейзел. — Должен быть и другой способ.

Из-за ледника раздался смех, похожий на раскаты грома. Потом зычный голос возвестил:

— Мои друзья! Я так долго ждал вас!

У ворот лагеря стоял Алкионей. Размерами он превосходил Полибота, гиганта, которого они видели в Калифорнии. У него была металлическая золотая кожа, доспехи из платиновых звеньев и железный посох размером с индейский тотемный столб. Ржаво-красные драконьи ноги грохотали по льду, когда он вошел в лагерь. В его красных сплетенных в косы волосах сияли драгоценные камни.

Хейзел не видела Алкионея сформировавшимся полностью, но знала его лучше, чем собственных родителей. Это она сотворила его. Много месяцев Хейзел извлекала золото и драгоценности из земли, чтобы создать этого монстра. Она знала алмазы, из которых состоит его сердце. Она знала ту нефть, что бежит по его жилам вместо крови. Больше всего в жизни она хотела уничтожить его.

Гигант приблизился, ухмыляясь ей, оскалив мощные серебряные зубы.

— А-а-а, Хейзел Левеск, — сказал он, — твое вмешательство дорого мне обошлось! Если бы не ты, я бы восстал много десятилетий назад и этот мир уже принадлежал бы Гее. Но это не имеет значения!

Он распростер руки, показывая на ряды солдат-призраков.

— Добро пожаловать, Перси Джексон. Добро пожаловать, Фрэнк Чжан! Я — Алкионей, погибель Плутона, новый хозяин Смерти. А это ваш новый легион.

XLV

Фрэнк

«В Смерти нет справедливости». Эти слова неотступно звучали в ушах Фрэнка.

Золотистый гигант не пугал его. И армия призраков тоже. Но при мысли об освобождении Танатоса Фрэнку хотелось закрыть глаза и свернуться в клубочек, как эмбриону в материнской утробе. Этот бог забрал его мать!

Фрэнк понял, что должен сделать, чтобы пали цепи Танатоса. Марс предупреждал его. Он сказал, почему так сильно любил Эмили Чжан: «Она всегда на первое место ставила долг. Долг превыше всего. Даже превыше жизни».

Теперь наступил черед Фрэнка.

Он чувствовал тепло материнской медали у себя в кармане. Наконец-то Фрэнк понял выбор, сделанный его матерью: ценой собственной жизни спасти товарищей. Теперь ему стали ясны слова Марса: «Долг. Самопожертвование. Это не пустые слова».

Наконец-то горький комок злости и обиды — тот, что оставался в его груди со дня похорон, — стал растворяться. Фрэнк понял, почему его мать не вернулась домой. Были вещи, за которые стоило умирать.

— Хейзел, — сказал он, стараясь говорить ровным голосом. — Тот сверточек, что я тебе дал, — он мне нужен теперь.

Хейзел в смятении посмотрела на него. На Арионе она выглядела королевой, всесильной и прекрасной, ее каштановые волосы ниспадали на плечи, а вокруг головы образовался венец из инея.

— Фрэнк, нет! Должен быть другой способ!

— Прошу тебя. Я… я знаю, что делаю.

Танатос улыбнулся и поднял скованные руки.