— Ты от меня отстаешь, — сказал Эдди. — Я понимаю по два из трех. Да и не все ли равно? В конце концов у нее все сводится к «белым мудофелам».
Роланд кивнул.
— А много их в твоем мире, чернокожих людей, которые так изъясняются? Та, другая, разговаривала нормально.
Эдди покачал головою и рассмеялся.
— Нет. Я скажу тебе одну вещь, очень смешную вещь… или мне просто кажется, что она смешная, потому что здесь как-то все не до смеха, вот меня и тянет смеяться. Так вот, это все у нее ненастоящее. Только она даже об этом не знает.
Роланд лишь посмотрел на него, но ничего не сказал.
— Помнишь, когда ты хотел протереть ей лоб, она притворилась, что боится воды?
— Да.
— Ты знал, что она притворяется.
— Сначала — нет, но потом понял.
Эдди кивнул:
— Это был просто спектакль, и она это знала. Она неплохая актриса и на пару секунд одурачила нас обоих. То, как она говорит, это тоже спектакль. Но уже не такой удачный, а очень глупый и слишком надуманный.
— Ты хочешь сказать, что она хорошо притворяется только тогда, когда она знает, что притворяется?
— Да. Она вроде как эти негритосы из книги «Мандинго», которую я когда-то читал, или Бабочки Мак-Куин в «Унесенных ветром». Тебе имена эти ни о чем не говорят, я просто хочу сказать, что ее речь состоит из одних штампов. Это слово тебе знакомо?
— Оно означает, что человек, который так говорит или верует, либо не умеет, либо вообще не способен мыслить самостоятельно.
— Да. Я бы в жизни не выразился так метко.
— Ну что, мальчики, не нарезвились еще со своими стручками? — Хрипло выкрикнула Детта Уокер. — Или, может, вы просто их не нашли?
— Пойдем, — стрелок медленно поднялся на ноги. Он пошатнулся, заметил, что Эдди смотрит, и улыбнулся. — Все со мной будет в порядке.
— Надолго ли?
— Как будет нужно, — отозвался стрелок так спокойно, что сердце у Эдди похолодело.
12
В тот вечер Роланд подстрелил омара на ужин последним из наверняка «хороших» патронов. С завтрашнего дня ему придется пустить в дело «плохие», положившись только на удачу, но он не тешил себя праздной надеждой — похоже, все будет так, как предрекал Эдди: придется им забивать этих чертовых тварей камнями.
Вечер прошел как обычно: костер, приготовление еды, разделка омара и ужин, который теперь превратился в долгую и безрадостную процедуру. Мы просто тянем кота за хвост, заключил про себя Эдди. Они предложили Детте поесть, но она снова вопила, хохотала и материлась, и спрашивала, сколько еще они будут держать ее за идиотку, а потом стала бешено раскачиваться из стороны в сторону, не обращая внимания на то, что веревки затягиваются все туже, а лишь пытаясь повалить коляску, чтобы не дать им спокойно поесть.
Она уже почти преуспела в своем гнусном замысле, но Эдди успел ее подхватить, а Рорланд подпер колеса большими камнями.
— Если вы будете сидеть тихо, я немного ослаблю веревки, — сказал ей Роланд.
— Слижи дерьмо с моей жопы, мудофел!
— Я не понимаю, что это: да или нет?
Прищурившись, она уставилась на него, подозревая, что за этим спокойным голосом скрывается какая-нибудь насмешка (Эдди тоже не понял, смеется стрелок или нет), и чуть погодя угрюмо пробормотала:
— Буду тихо. Жрать хочу — умираю, не до того мне сейчас, чтобы до вас догребываться. Вы, парни, дадите мне что-нибудь съесть настоящее или вы собираетесь уморить меня голодом? Так вы, что ли, удумали? Придушить-то меня вам слабо, кишка тонка, а вашу отраву я все равно жрать не буду. Вот что, значит, удумали? Уморить меня голодом. Но мы еще поглядим. Поглядим. Точно еще поглядим.
Она одарила их очередной улыбочкой, от которой мороз побежал по коже.
А вскоре Детта уснула.
Эдди коснулся щеки Роланда. Роланд мрачно взглянул на него, но отодвигаться не стал.
— Со мной все в порядке.
— Да, ты у нас парень крепкий, держишься молодцом. Так вот, уважаемый молодец, что я хочу сказать: сегодня мы с вами протопали совсем мало.
— Я знаю, — стрелок был таким мрачным еще потому, что сегодня он израсходовал свой последний «хороший» патрон, но он пока что не собирался ставить об этом в известность Эдди, по крайней мере — не сегодня. Эдди вполне здоров, но он ужасно устал. Слишком устал, чтобы правильно воспринять очередную плохую новость.
Да, он здоров… пока… но если он не будет как следует отдыхать, он окончательно измотается и заболеет.
В каком-то смысле Эдди уже заболевал; им обоим нездоровилось. По уголкам губ у Эдди высыпала лихорадка, кожа покрылась шелушащимися пятнами. Роланд же чувствовал, что у него начинают шататься зубы, а кожа между пальцами на руках и ногах начала трескаться и кровоточить. У них было, что есть, но изо дня в день они ели одно и то же. Какое-то время они смогут еще продержаться, но в конце концов они наверняка загнуться, точно так же, как если б у них вообще не было никакой еды.
Идем по суше, а страдаем от цинги, моряцкой хвори, подумал Роланд. Вот так вот. Просто смех. Нам нужны фрукты. И зелень.
Эдди кивнул в сторону Госпожи.
— Она не уймется. Так и будет усложнять нам жизнь.
— Пока не вернется та, другая.
— Было бы здорово, но на это нельзя полагаться. — Эдди поднял обгоревшую клешню и принялся выводить на песке бессмысленные узоры. — Есть какие-то мысли насчет того, далеко ли еще до следующей двери?
Роланд покачал головой.
— Я почему спрашиваю: если от второй до третьей двери расстояние такое же, как от первой до второй, тогда у нас есть все шансы влипнуть по уши в большую кучу дерьма.
— Мы и так уже в нем по уши.
— Пока — по шею, — угрюмо поправил Эдди. — Просто мне интересно, долго ли я протяну на плаву.
Роланд похлопал его по плечу. Эдди даже моргнул в изумлении, настолько он не привык, чтобы Роланд выражал таким образом свое участие.
— Есть одна вещь, о которой она не знает, — сказал он.
— Да ну? И какая же?
— Мы, «белые мудаки», можем держаться долго.
Эдди расхохотался, зажимая ладонями рот, чтобы не разбудить Детту. Он уже сыт по горло общением с нею, большое спасибо.
Стрелок улыбнулся, глядя на него:
— Я ложусь спать. Будь…
— … начеку. Да уж. Буду.
13
Его разбудил жуткий вопль.
Эдди заснул, как только его голова коснулась импровизированной подушки, которую он соорудил себе из скомканной рубашки, и не прошло, как ему показалось, и десяти минут, как Детта Уокер зашлась диким криком.
Он проснулся мгновенно, готовый ко всему. Может быть, это король омаров поднялся из морских глубин, дабы отомстить за своих убиенных детей, или какое-нибудь страшилище спустилось с гор. Ему показалось, что он проснулся мгновенно, но стрелок уже был на ногах с револьвером в левой руке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
