— И легенда правдива? — не очень поверил в рассказанное полицейский.
Фейри тихо, но как-то… проникновенно рассмеялся.
— Одно я могу сказать наверняка, дружище, — мягко произнес нечистый. — Ни один из дивного народа никогда не был человеком. Просто потому что не мог. Мы порождения самих стихий, первородной магии земли. К тому же… Ваш Бог, если верить тому, что о Нем говорят, любит всех своих детей. И будь мы Его детьми, Он бы не мучил нас так. О нас ходит много легенд… И все они мало соответствуют истине.
— А как ты сам будешь драться? Тебе же тоже несладко от крестов и прочей ерунды?
Билл недовольно покосился на висящее над окном распятие. Оно ему совершенно точно не нравилось, но и шарахаться от опасного предмета он тоже не спешил.
— Чем больше ты убиваешь смертных, тем больше на тебя гневается ваш бог. На мне нет человеческой крови. Точнее, той крови, за которую меня можно винить… Но все равно это все… чудовищно неприятно… Однако Дэниэлсу сегодня будет куда больней, можешь мне поверить.
Последнее пусть немного, но утешало. Ведьма. Фейри. Заклинатель из Ямато. Ну и коп с пистолетом. Интересно, достаточно ли этого, чтобы расправиться с тварью, подобной Ричарду Дэниэлсу?
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Знаете, после нескольких дней безделья являться на работу — мучительное испытание. Мне-то уже казалось, будто я привыкла сутками торчать в приемной миз Коллинз, буквально жить в офисе. Заблуждалась. Лень стала за эти несколько дней привычной и привлекательной, а то, что рядом со мной всегда, каждую минуту находился Ватанабэ, делало безделье особенно прекрасным.
Поэтому подъем в шесть утра на этот раз дался совсем не так легко, как прежде. Единственным утешением стал Такео, который твердо вознамерился поехать вместе со мной. Айко, возмутительно цветущая для человека, спавшего не больше пяти часов, сперва пыталась отговорить его, взывая к здравому смыслу и ответственности перед группой. Музыкант же твердил об ответственности передо мной и уверял, что все равно без модной одежды и кучи охраны его никто не узнает, он будет просто «еще одним косоглазым». Тут я была совершенно с ним согласна, так как опыт совместных прогулок по столице имелся. Его не узнавали даже девчонки, которые бегали вокруг с его изображением на футболках. Ватанабэ каким-то непостижимым образом умудрялся буквально сливаться с толпой.
С одной стороны, я безумно боялась за него, боялась, что из-за меня с ним что-то случится, с другой — не будь его рядом, я бы умерла, наверное, от одного только ужаса. Рядом с моим несчастьем было тоже страшно, за себя, за него, но в способность Такео встать на мою защиту я почему-то теперь верила, как ребенок верит, что от всего можно укрыться в материнских объятиях.
— Не волнуйся, Джули, все будет хорошо, — почему-то безо всякой тревоги говорил он мне. И улыбался. Не как обычно. Сейчас это была улыбка мужчины, полностью уверенного в своих силах и благополучном исходе задуманного. Он боялся нашего окончательного расставания, но не того, что не сможет защитить меня, и не того, что с ним может произойти несчастье.
— Как ты можешь быть настолько уверен в своих словах? — не выдержав, спросила я.
— Просто я люблю тебя, — пожал плечами Такео и невозмутимо продолжил жевать свой бутерброд. А вот я поперхнулась горячим кофе. У меня никогда не получится так просто признаваться кому-то в своих чувствах. Это слишком… да, черт побери, это слишком смущает! Терпеть не могу смущаться. Сразу чувствую себя старшеклассницей на первой в жизни «взрослой» вечеринке.
Айко, которую я про себя вслед за парнями тоже стала называть Айко-нэ-сан, неодобрительно поджимала бледно-розовые губы, но ни слова против не говорила. Вообще, во всем, что касалось меня, менеджер поддерживала своего подопечного, хотя вот сейчас я бы на ее месте костьми легла, но не позволила Ватанабэ рисковать собой. Тут дело может не до скандала дойти — до похорон! И Айдзава это прекрасно понимала, но казалась спокойной, как сытый удав на солнцепеке.
— Знаешь, любовь — это не универсальное средство против всех проблем, — недовольно проворчала я, закрывая лицо ладонями. Позитивности за прошедшие дни во мне как-то резко поубавилось. — И не гарантия бессмертия.
— Если я ему помешаю, то Такео-сама меня никогда не простит и наверняка уволит, — ровным голосом отвечала мне Айко, методично пиля свой бифштекс.
Такео пожал плечами и посмотрел на меня таким сияющим взглядом, что захотелось спрятаться под стол. Он был для меня солнцем. Единственным. Это страшно, но я привыкла к мысли, что не смогу жить, зная, что его больше нет. Но теперь оказалось, что и самой быть для кого-то солнцем — жутко.
— Я надеюсь, что завтра ты все еще будешь жив, Такео-сама, — как бы невзначай обронила менеджер, методично намазывая джем на тост. — Твоя смерть плохо отразится на группе. Да и поклонников поубавится.
— Сделаю все от меня зависящее, — беззаботно ответил молодой мужчина и сжал под столом мою руку.
Пожалуй, только я в тот момент действительно переживала и представляла, насколько все плохо может обернуть для нас двоих. Надеюсь, не все жители Ямато настолько ненормальные. Иначе эта страна в конечном итоге очень плохо кончит.
До офиса «Фейри стайл» мы добрались задолго до начала рабочего дня, и водитель, по крайней мере, ничего особенного в лице пассажира не заметил. Зато на меня пялился всю дорогу. Ни в одной стране мира на женщину не станут смотреть одобрительно, если она связалась с иностранцем. В лучшем случае будет иметь место просто любопытство.
Доехали мы в молчании. Мне сказать было нечего, а Такео не хотел, видимо, расстраивать меня еще больше. Хотя куда уж больше.
Охрана пропустила чужака без скрипа, то ли потому, что полицейские предупредили, то ли из-за того, что с незнакомым и потенциально опасным человеком рядом шла я. С Дэвидом и Майклом, двумя охранниками-вервольфами, работавшими в высотке уже много лет, я поздоровалась настолько тепло, что другой мужчина мог и приревновать. Мое несчастье только вежливо и тепло кивнуло. Он доверял мне полностью и даже не думал, будто я могу смотреть на других.
И правильно не думал.
Лифт мерно гудел, поднимая нас на самый верх. И я мечтала, чтобы эти двери никогда не открывались и я всегда чувствовала руку Такео на своей талии.
Но все имеет свойство заканчиваться, и в конечном итоге створки разъехались с тихим звоном.
Этаж был совершенно пуст, ни единой души, так рано на работу могли явиться только я или Лиллен, ассистентки главного редактора. Наши с Ватанабэ шаги из-за ненормальной тишины звучали особенно громко и изрядно меня нервировали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
