Но все имеет свойство заканчиваться, и в конечном итоге створки разъехались с тихим звоном.
Этаж был совершенно пуст, ни единой души, так рано на работу могли явиться только я или Лиллен, ассистентки главного редактора. Наши с Ватанабэ шаги из-за ненормальной тишины звучали особенно громко и изрядно меня нервировали.
— Успокойся, Джули, — мягко сказал Ватанабэ, подойдя вплотную. — Все будет хорошо. Я с тобой.
Я малодушно поверила, что он достаточно сильный и может пообещать мне такие вещи. В конце концов, женщины с сотворения мира верили своим мужчинам, тут нет ничего необычного.
В приемной миз Коллинз свет уже предсказуемо горел, мерный гул говорил, что компьютеры включены. Соответственно, Лиллен на месте. И это может стать проблемой… Она же фанатка In the Dark. И вполне может узнать моего спутника.
Такео вошел в дверь первым, будто ожидал, что уже сейчас мне может что-то угрожать. К сожалению, в приемной мне угрожала только Адамс с ее невыносимым любопытством. Напарница действительно уже находилась на рабочем месте. Она стояла между столами с распечатками в руках, мой нос щекотал приятный запах свежей краски. Выглядело мое альтер эго несколько бледновато, и наряд казался не совсем свежим, но в целом она воплощала собой образ благополучной во всех смыслах барышни из глянцевого журнала.
Когда Лиллен узрела перед собой самого Ватанабэ Такео во плоти, она растерянно моргнула… и уронила распечатки на пол, кажется, даже не заметив этого. Адамс всегда была чересчур сообразительной для натуральной блондинки. И, кажется, ее обмануть дешевой одеждой нам не удалось.
Я решительно вылезла вперед и на всякий случай встала перед Такео. Правда, зачем, сама не понимаю, Лил пусть и фанатка In the Dark, но вряд ли станет кидаться на своего кумира.
Адамс беспомощно хлопала глазами и, казалось, не могла до конца поверить в реальность происходящего.
— Ничего так у тебя бабушка, — в конце концов ошалело прокомментировала напарница. Яд в ее голосе был, но скорее всего из-за растерянности, его оказалось недостаточно, чтобы задеть меня. — Правда, я всегда думала, что ее зовут Верити О’Лири, а не Ватанабэ Такео.
Точно узнала… Щекотливая ситуация.
— Э… Очень приятно, — смущенно пробормотал мой самый любимый человек. Готова была поспорить, что он покраснел, как свекла. Он всегда краснел, когда сталкивался лицом к лицу с фанатами.
— Это Лиллен Адамс, моя напарница, — со вздохом неохотно представила я блондинку, готовясь к самому худшему. — Ватанабэ Такео…
Тут я замялась. Что мне сказать о нем? Лидер поп-группы?
— Я парень Джулии, — решительно ответил за меня он, притягивая к себе за плечи. Вот ситуация и разъяснилась при моем минимальном участии…
Взгляд голубых глаз стал… оценивающим, хотя обычного охотничьего азарта, который поднимался в Адамс, когда она видела интересного мужчину, я почему-то не заметила. Она просто изучала нас, как ученый мог бы изучать редкую бабочку. И делала свои выводы.
— Когда свадьба? — задала самый неожиданный из возможных вопросов Лил.
Я вздрогнула.
— Ты вообще о чем? — напряженно поинтересовалась я. Тон был не самым довольным. Я подозревала самое худшее.
Такео за моей спиной красноречиво молчал. А мог бы хоть для приличия поотрицать.
— О свадьбе, — невозмутимо повторила девушка, мило улыбнувшись. Скорее всего, не мне. — Когда мужчина собирается сделать предложение, у него совершенно особенный взгляд. Уж я-то знаю.
— Вы удивительно догадливы, мисс Адамс, — тепло произнес в ответ музыкант, не отпуская меня от себя. А вот мне хотелось вырваться и удрать куда подальше, поджав хвост. О моем нелепом романе с заграничной звездой узнавало все больше и больше народу. И это после стольких месяцев абсолютной секретности… Наша Адамс не работник полиции, она рот на замке держать не станет. Потому что чисто физически не сможет. Уже завтра половина города узнает об этой истории, причем с такими подробностями, о которых мы с Ватанабэ и не подозреваем. А уж учитывая этот проклятый вопрос о свадьбе…
— Какого черта ты ей во всем признался? — тихо прошипела я, так, чтобы меня услышал только он один. — Не будет никакой свадьбы!
— А почему ты все держишь в секрете? И свадьба будет, — невозмутимо парировал музыкант. Во весь голос. Не скрываясь. Попыталась было повернуться, чтобы посмотреть в эти бессовестные раскосые глаза, но такой возможности мне не дали.
Младший ассистент миз Коллинз слушала все очень внимательно и разве что не конспектировала. Проклятье… Чего добивается Такео сейчас, выставляя наши отношения напоказ?
— Буря в раю? — невинно уточнила до ужаса довольная Адамс.
— Нет! — хором ответили мы. Он — с гордостью, я — с возмущением.
— Идеальная пара, — хмыкнула эта язва с таким самодовольством, какое прежде позволяла себя лишь я. — А фея Джули где-то просыпала пыльцу с крылышек.
Последнее замечание для меня вообще прозвучало как пощечина. Если я чем-то действительно гордилась, так это своим жизнелюбием, радостью, которую излучаю и создаю вокруг себя. Сейчас во мне были только усталость, безнадежность и вялое раздражение.
— У нас просто тяжелый период, — ответил за нас двоих Ватанабэ, и меня будто теплым коконом окружила его забота. И любовь.
В этот момент дверь в кабинет властительницы «Фейри стайл» распахнулась, и в приемную, привычно чеканя шаг, вошла миз Коллинз. Сказать, что я удивилась, — значит, ничего не сказать. Дженнет никогда не приезжала настолько рано и никогда не была настолько бледна, как сейчас. Да и одежда ее выглядела куда как менее идеальной, чем обычно. В точности как у Лиллен. Из чего следовало предположение… что главный редактор ночевала прямо на рабочем месте.
— Здравствуйте, Дженнет, — неуверенно поприветствовала я босса, почему-то чувствуя себя виноватой. Не знаю в чем, но виноватой.
— Здравствуйте, миз Коллинз, — следом поздоровался с некоторой робостью и очевидным уважением Такео и низко поклонился, застыв так на несколько секунд. Таким официальным я его еще никогда прежде не видела, клянусь. Господи, ну ему-то чего ради перед ней трепетать? Или это особенность моей начальницы — вызывать у всех опасливое благоговение?
— Здравствуйте, мистер Ватанабэ, — благосклонно улыбнулась моему пока еще парню Титановая Джен и двинулась к нам, чтобы, очевидно, разглядеть музыканта получше. — Джули сделала хороший выбор. Ум, красота, доброе сердце, талант… Вы полны достоинств.
Я почувствовала, что краснею. Слушать похвалы, адресованные моему несчастью, оказалось удивительно приятно. Да, в точности так. Ум, красота, доброе сердце и талант. И нет таких слов, чтобы описать, какой же он удивительный.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
