набором причинно-следственных связей, единой и реализуемой в данный момент причинно-следственной ролью. Ультрагладкость - это выражение функциональной когерентности. Короче говоря, то, что я испытываю, когда интроспективно обращаю внимание на однородность красного31 в сознательно просматриваемом цветовом пространстве, - это синхронность соответствующих детекторов признаков в моем мозгу, вносящих свой вклад в текущее сенсорное восприятие.
Нейронные корреляты однородности простых признаков
Если мы держим в руке красное яблоко, то, рассматривая его, можем обращать внимание на разные признаки. Мы можем обратить внимание на феноменальную целостность, присущую объекту в целом (см. раздел 3.2.4). Мы также можем обратить внимание на однородность определенного цветового пятна на поверхности этого яблока. То, на что мы обращаем внимание в обоих случаях, может быть двумя различными аспектами одного и того же физического процесса, лежащего в его основе, на разных уровнях репрезентативной иерархии (на разных уровнях "феноменальной гранулярности", так сказать). Если бы субъективно переживаемое яблоко в нашей руке было идентично специфическому паттерну нейронной активации в лейбницевском смысле (т. е. если бы оно разделяло с этим паттерном все свои неинтенсивные и немодальные свойства), то каждая область этого паттерна активности должна была бы инстанцировать свойство гомогенности для всех различных типов презентационного содержания, интегрированного этим объектом. Согласно этому анализу, "однородность" была бы свойством функционально активного репрезентативного целого; не структурным свойством, а свойством содержания более высокого порядка. Одна из спекулятивных возможностей, предлагаемых здесь для обсуждения, заключается в том, что однородность может быть также свойством транспортного средства (опять же с использованием полезного, но в конечном счете ограниченного различия между транспортным средством и содержанием) или, скорее, в соответствии с эмпирически более правдоподобной теорией репрезентации, формой полностью воплощенного феноменального содержания. Я не буду здесь прямо доказывать этот тезис, но простые сенсорные состояния могут быть именно тем местом, где мы впервые обнаруживаем специфическое для данной области тождество между феноменальным содержанием и феноменальным транспортным средством. Теперь мы впервые можем отождествить исследуемое свойство с физическим свойством: Однородность субъективно переживаемых качеств - это временная однородность коррелированных нейронных состояний в человеческом мозге. На самом деле существует сложное физическое свойство, которое можно обнаружить во всех рассматриваемых пространственно-временных областях, а именно синхронность нейронной активности. Другими словами, должно быть возможно систематическое отображение этого аспекта феноменального пространства состояний на соответствующее нейронное пространство состояний. То есть сознательно переживаемое презентационное содержание не является "бесконечно" однородным; однородность не идет до конца - скорее это функционально-репрезентативный феномен, возникающий на определенном уровне сложности. Синхронность может переживаться как гомогенность именно в тех случаях, когда механизм интеграции обладает более низким временным разрешением, чем состояния системы, которые он унифицирует, преобразуя их в низкоуровневые репрезентативные атомы. Тогда система представляет временную согласованность как гладкость. На более высоком уровне репрезентации, например, на уровне обработки внимания и доступности внимания для интроспекции, синхронная активность детекторов признаков определенного типа должна, следовательно, по номологической необходимости, выглядеть как бесструктурная и плотная. Каузальная роль аттенциональной доступности реализуется не через само презентное содержание, через размерное положение в определенной области феноменального пространства состояний, а через однородность этого качественного характера. Это, в свою очередь, может быть определено как "аттенциональная непроницаемость" соответствующей области. Мы интроспективно выделяем красноту в силу однородности, и именно это является реализацией каузальной роли. Таким образом, или так гласит моя спекулятивная гипотеза простого феноменального содержания, однородность является субъективным коррелятом синхронности активности детекторов признаков, и, как это эмпирически правдоподобно, именно благодаря этой синхронности эта активность может стать функционально активной и субъективно доступной для интроспективного опыта. Из моей философски мотивированной гипотезы следует прямое эмпирическое предсказание: Если можно экспериментально нарушить временную когерентность конкретного нейронного блока, лежащего в основе активного в данный момент простого сенсорного восприятия, то есть если можно устранить только его синхронность высокоселективным образом, то оно немедленно утратит функциональное свойство аттенциональной доступности, а его содержание полностью исчезнет из феноменальной реальности субъекта. Однако в примере с цветом, как и в случае со слепым пациентом, чувствительность к длине волны должна быть сохранена. Она все еще может быть доступна для поведенческого контроля.
Однако мы должны помнить, что эта гипотеза не только весьма спекулятивна, но и делает сильное предположение о том, как соответствующий уровень связывания на самом деле реализуется в человеческом мозге - набор предположений, которые, однако, в настоящее время весьма правдоподобны (см. разделы 3.2.3 и 3.2.4). Что же тогда будет точным физическим коррелятом феноменального целевого свойства, физического свойства, которое реализует каузальную роль, делая презентационный контент доступным для внимания и помогая интегрировать его в глобальную модель мира? Это равномерность временного отклика определенного подмножества детекторов признаков в мозге. Формально эта равномерность может быть выражена временной константой в нейронном алгоритме. Это функциональный вид инвариантности. Именно эта временная равномерность, физическое свойство минимально достаточного нейронного коррелята соответствующей формы презентативного содержания, проявляется как ультрагладкость, если считывается репрезентативным механизмом более высокого порядка (например, вниманием) с меньшей мощностью временного разрешения. Этот механизм не в состоянии представить временную тонкую структуру нейронной обработки, а только тот факт, что временная однородность как таковая только что была достигнута. Если мы перейдем к более крупной нейронной совокупности, составляющей перцептивный объект в целом, то та же самая временная согласованность может быть прочитана как целостное свойство этого перцептивного объекта (ограничение 4).
3.2.11 Адаптивность
В главе 2 мы использовали ограничение третьего лица, ограничение "глобальной доступности", в качестве яркого примера того, как общее понятие ментальной репрезентации может быть обогащено и постепенно уточнено до понятия, включающего феноменальное содержание. В начале этой главы мы увидели, что это ограничение на самом деле является лишь частным случаем того, что я затем представил как "ограничение глобальности", ограничение 3. Глобальная доступность, в ее трех дифференцированных вариантах доступности для управляемого внимания, для познания и для контроля действий, - это просто эквивалент третьего лица феноменологического ограничения глобальности, как оно вновь появляется на функциональном уровне описания. В этой главе ограничения со 2 по 10 имели один общий аспект: они были феноменологическими ограничениями. Это означает, что эти ограничения, которые в конечном итоге должны были быть наложены на дескриптивно правдоподобную концепцию феноменальной репрезентации, были разработаны преимущественно с использованием позиции первого лица. Всегда начиная с феноменологических ограничений, я пытался отнестись к целевому феномену - сознательному опыту - настолько серьезно, насколько это возможно, чтобы максимизировать феноменологическое правдоподобие. Затем я предпринял дальнейшие попытки, с позиции третьего лица, семантически обогатить эти ограничения на четырех различных субличностных уровнях описания. Репрезентативный, вычислительный, функциональный и нейронаучный уровни анализа служили для того, чтобы придать нашей рабочей концепции сознательной репрезентации специфичность и экспериментально достижимые предсказания.
