с места. Что-то явно произошло».
По пути в Сиэтл Сэми объявила сестренке, что приготовила для нее два сюрприза.
– Сегодня пойдешь со мной впервые пробовать суши. Я заказала столик в «Бенто» в Гринвуде.
Тори скривилась.
– Я не уверена, – ответила она.
Сэми широко улыбнулась.
– Тебе понравится.
– А какой второй сюрприз?
– Завтра мы повидаемся с Никки.
Тори тут же охватила паника. Она не только боялась впервые встретиться с сестрой после семи лет разлуки, но и не хотела нарушать приказ матери. Шелли годами говорила ей, какая Никки злая, эгоистичная и думает только о себе. Что она худшая сестра на свете.
– Нет. Я не хочу встречаться с ней.
– Она любит тебя, – сказала Сэми. – Ты же это знаешь, правда?
Но Тори не знала.
– Наверное, – кивнула она. – Но я не хочу рассказывать маме.
Сэми снова улыбнулась.
– Мы в любом случае повидаемся с ней.
Суши оказались так себе. Тори кое-как доела ролл «Калифорния», но остальное не стала и пробовать. В душе у нее царил полный хаос. Ночью девочка долго не могла заснуть, так сильно она волновалась насчет предстоящей встречи с Никки. Что если я ей не понравлюсь? Никки оказала на Тори огромное влияние – она заботилась о ней, играла. А потом пфф! Старшая сестра испарилась, и мать стала ей внушать, что хуже той нет на свете. Тори понятия не имела, что Сэми с Никки общались все эти годы.
Однако перспектива увидеться с Никки была не единственной причиной, по которой Тори в ту ночь не могла заснуть. Она беспокоилась, что происходит с Роном дома. Думала об этом весь их обед в «Оливковой роще», пока мать лгала Сэми, что он переехал то ли в Уинлок, то ли в Уинтроп или в Такому. Она знала, что Рон слишком слаб, чтобы куда-то ехать. Ему обязательно нужно в госпиталь.
Может, надеялась она, мать его туда отвезет.
Когда сестры Нотек все втроем собрались в морском ресторане «Дьюк» на Лейк-Юнион в Сиэтле, Тори показалось, что Никки – самая восхитительная женщина, с которой ей приходилось встречаться. Ей уже исполнилось двадцать восемь, она стала совсем взрослой. Она была очень красивая. Элегантная. И пахла просто чудесно.
Впоследствии Тори говорила, что встреча с сестрой после стольких лет разлуки стала для нее важнейшим событием в жизни. Несмотря на то, что все это время мать бомбардировала ее разной ложью, чтобы оградить от контактов с Никки, в тот момент Тори поняла, что всем сердцем скучала по ней.
– Ты такая красивая! – сказала она сестре.
– И ты тоже.
Сэми свела их вместе. Она была средняя – промежуточное звено, поддерживавшее связи по обе стороны баррикад.
Во время того обеда никто из них не заговаривал о том, как поступала с ними мать. Как она полностью подавила отца. Все трое наслаждались моментом воссоединения.
– Запомни, Тори, – сказала ей Сэми, – нам лучше не рассказывать маме об этом. Пусть обед с Никки останется между нами. Ты поняла?
Тори согласилась, хотя проще было сказать, чем сделать. Их мать прекрасно умела выведывать то, что они предпочли бы сохранить в тайне. Для Шелли Нотек не существовало секретов.
Кроме ее собственных.
Глава семьдесят вторая
В июле 2003 года, в два часа ночи у Дэйва на Уиндбей-Айленде зазвонил телефон. Он крепко спал и не сразу понял, зачем его разбудили. Естественно, это была Шелли. Но не обычная, с ее истериками и претензиями. Эта Шелли говорила слабым, трясущимся голоском.
– Тебе надо скорей приехать домой, – негромко пробормотала она.
– Что случилось? – спросил Дэйв, тут же проснувшись.
Но говорить прямо жена не хотела.
– Кое-что, – ответила она. – Что-то, касающееся Рона.
Дэйв не стал спрашивать женщину, с которой прожил пятнадцать лет, о подробностях. Они были вместе достаточно долго, чтобы он знал – нет смысла требовать от Шелли информацию, которую ей не хочется сообщать. Она сказала, что Тори поехала погостить к Сэми в Сиэтл, а Дэйву надо как можно скорее оказаться дома.
Он уже приезжал в Реймонд на выходные неделю назад и видел, что Рон поправляется после – как утверждала Шелли – падения с дерева. Ему показалось, что у того сломан палец. Еще Дэйв помнил повязки у Рона на ногах и ожоги на голове и груди, полученные якобы во время сжигания кустов на заднем дворе. И синяки. Много синяков. Тоже, судя по всему, от несчастного случая.
По настоянию Шелли Дэйв снова потребовал от Рона, чтобы он съехал, но тот отказывался покидать Монахон-Лэндинг. Дэйв предложил ему деньги, 270 долларов, чтобы уехать из города, но Рон стоял на своем. Он ни за что не расстанется с Шелли.
– Тебе пора убираться отсюда, Рон, – заговорил Дэйв уже на повышенных тонах.
Но тот был против. Если его заставят уехать, он покончит с собой.
Дэйв недавно поругался с начальником и не решался отпроситься среди недели, чтобы съездить домой.
– Я смогу приехать не раньше пятницы, – сказал он Шелли.
Но до пятницы было еще далеко.
Несмотря на то что Шелли казалась взволнованной и нервной, она не стала возмущаться.
«Она не сказала мне, что Рон умер, – говорил Дэйв позднее про тот ночной звонок. – Этого и не требовалось. Я сам понял. И понял как».
Интуиция его не подвела.
Рон действительно был мертв.
Шелли утверждала, что нашла его мертвым на заднем крыльце. По ее словам, в тот день было жарко и ветрено, Рон вышел на крыльцо, чтобы проветрить свои раны. Она сказала мужу, что волновалась, как бы кто-нибудь не обвинил их в плохом обращении с Роном, потому что тот был весь покрыт ожогами, порезами и синяками.
Шелли настаивала, что пыталась реанимировать его, но потом поняла, что Рон мертв. После этого она оттащила его тело в сарай и заперла дверь. Там она переодела его в чистые спортивные брюки – те самые, которые отказывалась ему дать, когда он был жив, – и затолкала тело в несколько спальных мешков.
Дальше сняла туристическое снаряжение с крышки морозильника, подняла ее и положила труп внутрь. Вернула снаряжение на место, расставив в точности, как было, чтобы никто – в первую очередь Тори – не понял, что морозильник открывали. Она продумала все до мелочей.
И только когда дело было сделано, Шелли позвонила Дэйву.
Глава семьдесят третья
Когда Дэйв, закончив рабочую неделю, приехал домой, Шелли сказала ему, что тело Рона, упакованное в спальные мешки, лежит в морозильнике в сарае. Дэйв вел себя как зомби. Не мог смириться
