теряя самообладание. Вскочив с дивана, он отошел на максимально возможное расстояние в маленькой комнате и уставился на меня с самым злым выражением, которое я когда-либо видела на его лице. — Чтобы ты могла вернуться на Тринадцатую улицу и пересказать родителям каждую деталь моей жизни?
Кровь отхлынула от моего лица. Мысли путались.
— Откуда ты… — начала я, но слова застряли в горле, когда я увидела предательство в его глазах.
— Откуда я узнал, что ты рассказала родителям про мои дела? — жестко закончил он. — От твоей матери.
— От моей матери? — ахнула я.
Джордан кивнул.
— Она приехала сюда в марте, как мать Тереза, вымаливая прощение. — Он грубо провел рукой по волосам и прошипел: — Я доверял тебе, Хоуп!
— Я знаю, — выдавила я, умирая от стыда. — Мне так жаль.
— Это была не твоя история, — продолжал он в ярости. — Она принадлежала мне, и, если бы я хотел, чтобы весь мир знал, что со мной случилось, я бы сам рассказал. Это было не твое решение! — Он снова дернул себя за волосы, на этот раз резко. — Кому еще ты рассказала? Ноа и Тиган? Они тоже знают? — Он сверлил меня взглядом. — А тот уголовник, с которым они живут? Он тоже в курсе?
— Кто? — опешила я. — Лаки?
Джордан кивнул.
— Ну и что насчет него? Он тоже знает мои тайны?
Я открыла рот, чтобы сказать «нет», но тут же захлопнула его, зная, что Джордан видит меня насквозь.
— Прости.
Ярость пылала в его зеленых глазах.
— Черт возьми, Хоуп!
— Мне жаль, ладно? — выдохнула я, чувствуя, как перехватывает дыхание. — Я пыталась помочь тебе.
— Помочь? — Он резко засмеялся. — Ну спасибо за попытку. Теперь мне намного лучше.
— Джордан, — запнулась я, чувствуя, как его слова ранят меня физически. — Я люблю тебя. Я пытаюсь помочь…
— Это не имеет к тебе никакого отношения! — взревел он, дрожа. — Так что хватит, Хоуп. Хватит лезть! Мое прошлое тебя не касается, так что прекрати задавать чертовы вопросы. Это мое дело, Хоуп. Не твое. Мое!
— Как ты вообще можешь так думать? — потребовала я, теряя контроль от его слов. — Конечно, это касается и меня. Он что, серьезно? — Я твоя жена, Джордан!
— И я рассказал тебе все, что собирался, — дрожащим голосом парировал он, и я видела, что он изо всех сил сдерживается. — Так что сделай одолжение нам обоим и перестань вытягивать из меня больше.
— Нет! — закричала я, не отступая. Я не могла поверить в происходящее. Как все так быстро зашло так далеко? — Это ты остановись! Хватит быть таким эгоистичным и упрямым, — прошипела я. — И поговори со мной, черт возьми.
— Эгоистичный? — переспросил он, бледнея. — ЭГОИСТИЧНЫЙ?!
Я смотрела с ужасом и шоком, как Джордан подошел к телевизору, сорвал его с крепления и швырнул в стену напротив. Когда этого оказалось недостаточно, чтобы удовлетворить его потребность в агрессии, он пнул журнальный столик, предварительно смахнув все фоторамки с камина.
— Боже, черт возьми! — проревел он таким тоном, каким никогда со мной не разговаривал. Его голос пугал, но моя злость перекрыла весь страх. — У тебя хватает наглости называть меня так, когда все, что я когда-либо делал, было ради твоей безопасности… — Его голос сорвался, и он потер челюсть, явно пытаясь успокоиться.
Но это не работало.
Джордан все еще дрожал от ярости. Она исходила от него волнами, и вокруг меня взвились красные флаги.
Но я не сдвинулась с места.
Вместо этого я стояла на своем и смотрела ему в лицо.
Джордан не причинит мне вреда.
Каким бы злым он ни был, я знала — он никогда не поднимет на меня руку.
— Ты пожалеешь об этом, когда остынешь, — сквозь зубы сказала я, сдерживая слезы.
— Тогда добавлю это к длинному списку своих ошибок, — процедил он. — Включая возвращение сюда!
— Что это значит? — дрожащим голосом спросила я.
— Ничего. Забудь. Ты, наверное, никогда ни о чем не жалела.
— Я жалею, — дрожащим голосом выкрикнула я. — Жалею, что хранила твои секреты в детстве. Жалею, что была единственной, кто знал правду и мог тебя спасти, но не сделал этого. Жалею, что не спасла тебя от превращения в того бессердечного монстра, что стоит передо мной.
Я вздрогнула от собственной жестокости и попыталась сменить тактику.
— Послушай, — как можно спокойнее сказала я, учитывая обстоятельства. — Мы оба ведем себя как подростки. — Подняв руки в жесте мира, добавила: — Давай остынем и поговорим об этом, как взрослые люди.
— Ты все еще не понимаешь, да? — прошипел он, зажимая переносицу, будто от боли. — Я не хочу говорить об этом с тобой и не собираюсь. Ни сейчас, ни когда-либо еще! Тебе нужно, чтобы я написал это для тебя, крутой автор, чтобы ты наконец поняла? Или ты впервые в жизни действительно услышишь меня?
Да, я явно не собиралась оставаться здесь, чтобы меня унижали и разговаривали со мной, как с последней дрянью.
Схватив сумку со стола, я вскочила с дивана и бросилась к выходу.
— Черт, Хоуп, прости… Стой! — крикнул он мне вслед, но я не обернулась и не остановилась.
Извинения в пылу ссоры ничего для меня не значили. Это были пустые слова, брошенные, чтобы успокоить гордость и совесть. Я уважала себя слишком сильно, чтобы сразу же броситься обратно в его объятия после таких слов.
Мне нужна была передышка. И, судя по разгромленному телевизору, ему тоже.
***
Джордан
— Я облажался, — прошептал я, сжимая телефон в руке, будто только он и удерживал меня на земле. В ужасе смотрел на разгромленную гостиную, на последствия своего срыва после того, как Хоуп ушла. Голова от стыда сама склонилась. — Я так сильно облажался.
— Ты где? — знакомый голос Аннабель прозвучал в трубке, и я обмяк, прислонившись к дивану.
— Дома. — Стиснул веки, отгоняя все те ужасные образы и воспоминания, что грозили захлестнуть меня. — Её нет.
Она сбежала.
Просто взяла и сбежала, даже не оглянулась.
Даже когда я звал её, даже когда умолял остаться, она просто бежала.
