куском из бьющегося отростка.
Наконец я почувствовал что хватка стала ослабевать. Сам не знаю как у меня это получилось, но я, подтянувшись, смог высвободить ноги, и поймав момент, оттолкнувшись, прыгнул прямо к голове спрута. Прямо в полёте я замахнулся, и своим кулаком, который по сравнению с огромной головой выглядел кукольным, ударил спрута в скулу.
Не смотря даже на щит, у меня было ощущение, что я врезался в бетонную стену. Удар отдался боль в локте и плече, но я не остановился. Я напрягся изо всех сил, стараясь сделать свои кулаки и броню всё плотнее обволакивающую их, как можно более действенным орудием. Я почувствовал что мою спину и груд больше ничего не прикрывает. Вся броня сконцентрирована на кулаках и на острых клинках. Ну и пусть. Все что мне сейчас нужно, это бить. Удар, ещё удар…
Я стоял на одном из толстенных щупалец, которое казалось было каменным, и колотил в скулу, не заботясь больше ни о чём.
Не знаю сколько ударов я успел нанести, десять, а может пятнадцать. Нечто подкравшееся со спины, подхватило меня и, медленно окутывая, принялось поднимать вверх.
Я встретился глазами с монстром. Его ироничный взгляд оценивал меня как занятную безделушку. Я заметил, что под его левым глазом, образовалось несколько кровавых борозд, что сочились сейчас зеленоватой жижей. Смог таки нанести хоть какой-то ущерб.
Несмотря на то, что щупальце подхватившее меня не стремилось сжиматься и раздавить меня, щит снова вернулся на прежнее место и сейчас обволакивал всё моё тело.
В голове вдруг раздалось протяжное шипение. От него голову сжимало и казалось череп может треснуть в любую минуту. Я застонал, прижимая ладони к вискам. Спустя мгновение, я смог различить насмешливые нотки. А дальше последовали слова:
В глупом порыве, смог меня зацепить. Видимо надеялся, что даже сможешь убить? Но я не боец, чтобы это ценить, Я очень злопамятен, и ты долго будешь гнить.
Рта спрута всё так же не было видно, однако его глаза показывали что он улыбается.
Друзья твои обречены, ты вместе с ними тоже. И стоило оно того? – Влупить, спруту по роже.
Медведь, залитый кровью, лежал прижатый к земле несколькими толстыми отростками. Из его пасти сочилась кровь. И это была его кровь, обычная, красная, а не зеленая или золотая.
Сгубило тебя то, что ты других смелее, Не попадёт теперь Сатир, к своей Галее. Я редко упускаю прибыль, как и говорил, Немало в вас достоинства, но вы теперь мои.
И внутри меня, в этот момент что-то сломалось. Ярость куда-то ушла. И на что я надеялся? Краем глаза, я увидел огромную гору переплетённых щупалец. Сквозь них то и дело проскальзывал редкий язычок пламени и сочился дым. Похоже Синице скоро конец. Не смотря на всю его силу, которая на деле оказалась серьёзным аргументом, ему тоже нужно чем-то дышать.
Похоже и правда конец.
В моей голове снова прошелестел мерзкий голос. Казалось он вместе с эмоциями, вытягивает из меня волю к жизни.
Думать лучше нужно, к чему приводит ярость, Я ведь не доблесть представляю, а людскую жадность. Ты так забавно пыжишься, как будто метишь в короли, Глупец, все эти испытания, не твои.
Под булькающий смех, меня окончательно покинули силы. Я стал задыхаться, будто лёгкие начали заполняться чем-то тягучим. Руки стали тяжёлыми. На миг я и правда стал жалеть о своей глупости. На что я надеялся? Я ведь только разозлил спрута. Неужто я и правда поверил что смогу его убить или нанести хоть какой-то вред.
Даже яростный рык, показавшийся таким знакомым, не смог вселить в меня волю к борьбе. Где-то там, за затылком спрута, в разные стороны разлетались ошмётки щупалец.
Спрут вдруг заволновался, его глаза забегали, будто пытались посмотреть назад, однако его голова похоже не могла повернуться.
Рык приближался, вселяя беспокойство в стража. Видимо что-то пошло не по плану.
Щупальца принялись перегруппировываться и переползать за спину спрута, образовав подобие защитной стены, и в следующий миг эта стена взорвалась кусками разорванных фрагментов. Через копошащееся месиво, прорывалась рогачиха, которая с ног до головы была залита бурой жижей.
Наконец у неё получилось вырваться вперёд, и она оказалась между мной и спрутом, попутно врезав лапой по толстому серебряному отростку который всё это время сжимал меня и вытягивал волю.
Со спины Шелии, облепленной кусками плоти, вдруг поднялась фигурка Алефа. Он показался совсем маленьким по сравнению со вздыбившей шерсть волчицей и исполинской головой.
Он, как и я, пару минут назад, оттолкнулся от спины волчицы, ловко увернувшись от нескольких отростков норовящих схватить, утащить, раздавить.
Ловко приземлившись на тот же каменный уступ, Алеф перекувыркнулся, а затем, ловко подпрыгнув, вонзил свой кинжал в висок спрута.
Всю пещеру сотрясла волна. Будто в самый её центр угодил снаряд. Щупальца задрожали и стали двигаться совсем вяло. В глазах спрута мелькнула растерянность.
С потолка посыпалось каменное крошево, а пол пещеры вдруг вздыбился, покрывшись неровными щербинами и выступами. Купол окруживший площадку, на которой сейчас защищались наёмники, стал медленно распадаться.
– С тобой говорить стихами, или ты нормально понимаешь человеческую речь? – Алеф говорил негромко, но его голос от чего-то усилившись, разнёсся по всей пещере. – Ты отпустишь всех. – он стал прокручивать кинжал в ране, от чего глаза спрута стали закатываться. – Ты
