И, раскрывая секрет его коварного плана, мир вокруг начал замирать. Словно кто-то нажал стоп-кадр и наш уличный триллер, все больше походивший на мистический фильм ужасов, остановился. Капли зависли в воздухе, словно компьютерная анимация. Ветер перестал качать деревья, пламя превратилось в неподвижные огненные лепестки, траурными цветами распустившиеся над мертвым железом…
А моя "Ласточка", к нашему общему с рыжим удивлению, продолжала стремительно набирать скорость. Не зря, видать, Сэн пересобрал ее. Один Повелитель Времени оставил с носом другого. И, если б не мечущаяся по салону тьма и не обжигающее грудь клеймо, я б даже порадовалась своей удаче, которая, впрочем, оставила меня километров через десять.
На первом же дорожном ответвлении я развернулась и продолжила путь, как положено — то есть передом. Однако далеко уехать мне не удалось. Петляющий по дороге автомобиль не протаранила только чудом. Не знаю, что за пьяный заяц вел его, но ехал он очень странно: зигзагом и без фар.
Резкое торможение, занос, непродолжительное скольжение по мокрому шоссе и… мы все-таки столкнулись с серым внедорожником, дополнив жуткую коллекцию пасмурного вечера еще одной аварией. Правда, на этот раз никто особо не пострадал. Я чуть ушибла ногу, а пассажиры застывшего на обочине автомобиля… да что сделается этой иномирной нечисти-то? Выбили дверь, даже не пытаясь открыть ее, вылезли и направились ко мне. А я, как была босая, бросилась к ним. И пугающе-огромные крылья голодной тьмы со мной.
Как же я была рада их всех видеть. И Сэн, и Ырли… и того самого "пьяного зайца", который так странно вел машину. Мрачного, растрепанного, мокрого и злого. Даже не пытаясь обдумать ситуацию, пролетела мимо гая и что-то крикнувшей мне моэры, уткнулась носом в мокрую майку опешившего аше-ара и, обняв его за талию, всхлипнула. Секунду ничего не происходило, а потом руки блондина в не менее диком порыве, чем мой собственный, сжали мои ребра, а над головой раздалось пугающее:
— Кто?
Вопрос не требовал разъяснений. Все и так было понятно. А мне словно дали стакан воды после длительного забега под раскаленным солнцем. И, постепенно успокаиваясь, я уже хотела было рассказать о встрече с Огненным, как вдруг услышала сдавленное:
— Сэн, купол!
И короткий ответ:
— Уже.
Резко подняв голову от мужской груди, увидела, как тьма… моя проклятая ненасытная тьма… окутывает нас плотным коконом, а вокруг вспыхивает светящаяся сеть магического щита, за границей которого осталась Ырли. Стало понятно, куда девалась моя жажда, а еще… стало жутко. Потому что белое лицо Кир-Кули начало сереть, а обычно чистые глаза — затуманиваться, как у слепого.
— Поцелуй меня, айка! — приказал он. Его голос охрип, а губы скривились, будто от муки.
Я просто не посмела отказать. Поднялась на носочки, потянулась, а в следующий миг была оторвана от холодной земли и сжата в почти болезненных объятиях. Этот поцелуй не имел ничего общего с теми, что были до. Жесткий, бешенный, лишенный какого-либо налета нежности. И я отвечала, как могла, потому что иначе б просто не выдержала. Сердце колотилось, как бешенное, ногти царапали плечи мужчины, из которого я продолжала тянуть энергию. Почти ощутимо и совершенно бесконтрольно. Его клыки расцарапали мне губу — поцелуй стал с привкусом крови и… света. Радужного, волшебного и невероятно вкусного.
Когда он упал, я рухнула сверху. Тьма недовольно заклубилась, возвращаясь ко мне за спину. Дрожащей рукой я потянулась к его щеке, на которой отчетливо проступили какие-то черные разводы. Аше-ар не шевелился, не реагировал на мои прикосновения, он вообще не подавал никаких признаков жизни. Я чуть не заскулила от отчаяния, хотела было наклониться, чтобы послушать, бьется ли его сердце, но меня резко сдернули с блондина и, схватив в охапку, оттащили от Кир-Кули.
— Он, он… — кажется, я укусила Сэн, пытаясь вырваться, чтобы вернуться к стражу.
— Жив он, — этих двух слов вполне хватило, чтоб остудить мой идиотский порыв. — И будет жить, если не добьеш-ш-шь. — Маг шипел, но скорее по привычке, нежели со злости. Он был серьезен, сосредоточен и даже как-то отстранен, что ли. Поняв, что я успокоилась, поставил меня на ноги, оглядел придирчиво и сказал: — Ты ведешь себя странно, — он кивнул на "крылья", потом взглянул на лежащего на земле аше-ара.
— Моя тьма… она хочет… — начала оправдываться, но маг перебил:
— Ты и есть тьма, сейлин. Ты его хочешь! — Черт! Даже и возразить нечего. — Но такими темпами угробишь всех троих.
— Кого?
— Древнего, себя и своего эо, — не скрывая раздражения, пояснил он, а потом как заорет: — А ну назад!
Я аж подпрыгнула с перепугу. Тьма моя, решившая под шумок слетать и "допить" энергию обессилившего Кир-Кули, метнулась обратно.
— Пей меня! — потребовал Сэн.
— Но ты, твой…
— Пей, говорю! — рыкнул он, и я подчинилась. Вернее, подчинилась эта клубящаяся за спиной дрянь, присосавшись к золотому свету очередной жертвы. Не вкусному, но достаточно питательному.
И этот скривился, стиснул зубы и сжал кулаки. Я нахмурилась.
— Надеюсь, тебя поцеловать не надо? — спросила мрачно.
— А давай! — резко дернув головой, он посмотрел на меня. — Может, и мне оргазм вместо боли обломится?
— Чего…
Договорить я не успела, так как была схвачена и прижата к мужчине. Дышать приходилось носом и через раз, ибо его поцелуй был не менее яростным, чем Кира. И на землю Сэн рухнул почти так же неожиданно, как и аше-ар некоторое время назад. Я поднялась, села, вытерла тыльной стороной ладони ноющие губы, сплюнула кровь и только после этого легонько потрясла за плечо сильнейшего. Реакции не последовало. Опустила руку на его лоб и тут же испуганно отдернула. Мужчина был ледяным. А еще… он не дышал.
Зато "нажравшаяся" вдоволь тьма благополучно втянулась в кожу и задремала где-то внутри меня. Испуганная, растерянная, замерзшая, но сытая, я медленно поднялась и отступила на пару шагов, продолжая неверяще смотреть на Сэн. И вдруг почувствовала, как спину прожигает чей-то тяжелый взгляд. Резко оглянулась, да так и застыла.
Кир-Кули стоял на ногах и выглядел вполне живым и здоровым… если бы не его глаза. Белки исчезли, как и голубая радужка, затопленные пугающей чернотой. И как-то очень кстати я вспомнила про ревность рода Кули, о которой упоминал Кир. И его фраза про зверя, которого не стоило будить, уже не казалась мне аллегорией.
Я с какой-то обреченностью приговоренного взглянула на бездыханного мага, на странно искрящий купол, сквозь который начали просачиваться капли дождя, на Ырли, круглыми глазами смотрящую на нас, а потом повернулась к стражу и, шмыгнув носом, проговорила:
