их всех съела». Населению также очень нравилось отношение русских к женщинам. За все время пребывания русских в Галлиполи не было ни одного случая, чтобы русские были бы грубы или невежливы к местным женщинам.
С греческими властями дружеские отношения установились с самого начала, чему особенно содействовало единство веры и сочувствие греческого митрополита Константина, который представил русским право служить в греческой церкви и помог, чем мог, при устройстве наших церквей в городе. Особенно это единение чувствовалось во время больших православных праздников. Греки сразу же по прибытии русских предложили им свой лазарет и бани, что сильно облегчило положение прибывших больных. Особенно трогательно было приглашение русских детей на елку к грекам в праздник Рождества Христова. Отношения к туркам также установились очень хорошие. Семьи турок приютили у себя многие русские семьи. Авторитет генерала Кутепова (Кутеп-паши) у турок был так велик, что иногда они обращались к нему для разбора их личных дел. Когда в Галлиполи прибыл генерал Врангель, они поднесли ему достархан (угощение, которым чествуют особо почетных гостей). С армянами отношения были сдержанные, но вполне приличные. С евреями русские никаких отношений не установили, но ни дружбы, ни вражды между ними не было.
Греческий префект как-то писал генералу Врангелю: «Отличительные черты Вашей армии, имеющей такого доблестного вождя, – храбрость, великодушие, самоотверженность и другие благородные проявления человеческой души. Здешнее население гордится возможностью дать приют этой армии и счастливо высказать благодарность, которую питает к Вашему народу, представленному Вашей армией».
Близился отъезд из Галлиполи. Оглядываясь на проведенный в нем год, нужно отметить, что корпус, заботясь о своем сохранении и «о хлебе насущном», не забывал, а даже особенно сильно, иногда с болью, иногда с гордостью думал о России и считал, что он то крепкое русское ядро, вокруг которого объединятся разбросанные по всему миру русские люди. Идея служения России и своей неразрывной связи с ней сказывалась во всем, от Галлиполийского памятника на русском кладбище, на фронтоне которого был изображен русский двуглавый орел, до всех устроенных культурно-просветительных русских учреждений и русских песен полков и юных юнкеров: «Смело мы в бой пойдем за Русь святую…» или «Марш вперед, Россия ждет, юнкерские роты».
Корпус старались распылить иностранцы. Русские люди, потерявшие русское имя и лицо, травили его в печати, но он стойко перенес все это, готовый всегда поднять свое трехцветное знамя «За Россию». Веру в грядущее возрождение России и любовь к ней поддерживал командир корпуса и «творец Галлиполи», русский до глубины души и готовый на всякие жертвы во имя ее генерал Кутепов.
Отъезд из Галлиполи
Генерал Врангель очень скоро после эвакуации из Крыма начал переговоры о переселении частей армии в славянские страны, но только в августе было получено разрешение на переезд в Югославию кавалерийской дивизии, принятой на пограничную стражу. В сентябре Чехословакия приняла, для окончания высшего образования, 100 студентов. Они были выбраны специальной комиссией Академической группы в Галлиполи. Генерал Кутепов утвердил этот выбор, и группа как воинская часть отбыла в Прагу. С перевозкой остальной массы галлиполийцев произошла заминка, что породило много противоположных слухов и создавало тревожное положение. Генерал Врангель понимал эту тревогу и боязнь еще раз зимовать в лагере и отдал следующий приказ: «Дорогие соратники! 8 месяцев я оторван от вас. Вдали от родных частей я мысленно переживаю с вами лишения и тяготы. Я знаю ваши страдания, ваши доблести. Ваша стойкость, ваша беззаветная преданность долгу дают мне силы вдали от вас отстаивать честь родного знамени. Низкий вам поклон. Все, что в моих силах, я делаю для ускорения отправки оставшихся в Галлиполи и Кабакдже частей. Ныне издалека я шлю вам мой горячий привет». Этот приказ несколько ободрил людей.
15 ноября исполнился год ухода из России. В этот день генерал Врангель утвердил знак «В память пребывания Русской армии на чужбине» – черный крест (той формы, как на памятнике на кладбище в Галлиполи) с белой каймой. На кресте даты «1920–1921» и надпись соответственно тому, где были части: «Галлиполи», «Лемнос», «Бизерта». Носится этот знак на левой стороне груди выше других знаков. 22 ноября наступила годовщина пребывания в Галлиполи. В этот день после молебна было торжественно основано Общество Галлиполийцев, в которое вошли все, включая женщин и детей, претерпевших «Галлиполийское сидение». Проходили в тревоге дни, а обещанные пароходы не приходили. Выпал снег, шторм снес большинство палаток в лагере, думалось, что придется тут зимовать, но пришло радостное известие, что идут пароходы.
Странное чувство было в эти последние дни. Те, которые уезжали, покидали Галлиполи без той радости, о которой мечтали. Впереди было новое, неопределенное, позади оставалось хотя и тяжелое, но о котором можно с гордостью вспоминать.
Накануне отъезда последнего эшелона, с которым уезжал и генерал Кутепов, на Галлиполийском кладбище у памятника была отслужена панихида; это было прощание с остающимися здесь навсегда. Панихида была особенно задушевной и трогательной.
На следующий день, 18 декабря, отходил последний эшелон. Отъезд был совсем иным, чем приезд год назад. Население провожало своих друзей. Городское управление одну из улиц назвало улицей генерала Врангеля. Утром перед посадкой на пароход был последний парад и молебен. На богослужении присутствовали: греческий митрополит со своим духовенством, мэр города, префект, турецкий муфтий, французский комендант подполковник Томассен со своими офицерами, все с русскими орденами. После парада генерал Кутепов, обращаясь к войскам, сказал: «Вы целый год несли «крест», теперь крест носите на груди в воспоминание пережитого. Объедините же вокруг этого креста русских людей, носите честно русское имя и не давайте в обиду русское знамя». Обращаясь к провожающим, он поблагодарил местное население за теплый прием, а затем умышленно, не желая напоминать о прошлых обидах, в лице французских офицеров поблагодарил Францию, единственную страну, оказавшую нам приют, и провозгласил «Ура!» за Францию.
В момент отъезда в городе закрылись все магазины. В греческой церкви зазвонили колокола, все население города высыпало на пристань провожать «Кутеп-пашу». Французские офицеры провожали генерала Кутепова, садившегося последним, до катера. При звуках Преображенского марша, Марсельезы и Греческого гимна пароход «Ак-Дениз» отошел из галлиполийского рейда.
Генерал Кутепов, стоя на корме, смотрел на уходивший город и сказал стоящим с ним офицерам: «Закрылась история Галлиполи. И могу сказать, закрылась с честью».
К сожалению, последний пароход не мог взять всех. В Галлиполи остались около 200 человек, сведенных в Галлиполийский отряд, под командой генерал-майора Мартынова. Два года этот отряд оставался в Галлиполи. Люди работали у англичан, которые выделяли их от остальных беженцев, не стремились разрушать
