— Ты в порядке? — Жан-Люк посмотрел на Хизер.
Ее глаза были широко открыты, и тело сотрясала дрожь. Он притянул ее к себе.
Жан-Люк поднял взгляд на мостик. Робби там не было. Йен тоже исчез. Вероятно, они телепортировали наружу, чтобы проверить, не видно ли поблизости Луи, если ублюдок решил притаиться где-то рядом.
Народ с криком рванулся к дверям.
Шериф вскочил на подиум.
— Успокойтесь! Опасность миновала.
Коуч дунул в свисток, и толпа успокоилась.
— Отлично, а теперь на выход. — Он стал выводить людей из здания. — Встаньте в два ряда и не останавливайтесь. Вперед, на выход!
Билли спрыгнул со сцены в том месте, где Финеас прижимал к полу Сашу. Он помог ей подняться. Она в изумлении огляделась по сторонам.
— Что произошло? — Саша устремила взгляд на шерифа. — О Билли, привет! Я помню тебя по старшим классам.
С хмурым лицом он завел ей руки за спину и надел наручники.
— Саша Саладин, вы арестованы за попытку убийства. Вы имеете право хранить молчание.
— Что? — Саша побледнела. — Я не могла никому причинить зла.
С помощью платка Билли подобрал с пола ее пистолет.
— Вот из этого ты только что пыталась застрелить Хизер.
Саша ахнула.
— Я не умею стрелять. Я не могла причинить зло Хизер.
— Да, конечно. — Билли повел ее к выходу. — Наверное, и грузовик ее ты взорвала.
Саша вытаращила глаза.
— Нет! Я не понимаю, о чем ты говоришь. Билли, пожалуйста. — Она смотрела на него умоляющими глазами. — Ты разве не помнишь меня?
— Помню. — Его взгляд сквозил печалью.
Хизер оторвалась от Жан-Люка.
— Билли, она говорит правду. Она не виновата.
Билли уставился на нее так, словно ослышался.
— Она стреляла в тебя. Все это видели. — Он вывел Сашу на улицу. — У вас есть право на адвоката…
Хизер повернулась к Жан-Люку:
— Мы не можем допустить, чтобы она расплачивалась за преступление Луи.
— Я об этом позабочусь, — заверил ее Жан-Люк. — Но сейчас куда важнее найти Луи.
Он вынул из трости рапиру, и рука, отозвавшись болью, заставила его поморщиться.
— Боже! — ахнула Хизер.
— Я хочу, чтобы ты и Финеас охраняли Хизер, пока я буду искать Луи.
Грегори хмуро покачал головой:
— Послушай, парень, ты не в боевой форме. Пусть Робби и Йен займутся этим.
— Но это мой долг. — Жан-Люк сжал рукоятку клинка. — Я должен покончить с ублюдком раз и навсегда.
Хизер коснулась его левой руки:
— Жан-Люк. Милый, у тебя кровь. Ты ранен.
Два часа спустя Жан-Люк лежал, раскинувшись, в своей огромной ванне. Вокруг булькала, образуя белую пену, горячая вода. Пульсирующие струи массировали его спину. Он сидел в углу, положив правую руку на край, чтобы не намочить повязку. Левая рука покоилась на другом краю по соседству с бутылкой блиски.
Грегори и Хизер проводили его вниз, в спальню. Грегори знал доктора-вампира из Хьюстона, который помогал Шанне произвести на свет ребенка. Он позвонил доктору Ли, и медик мгновенно телепортировал в спальню Жан-Люка. Удостоверившись, что жизни Жан-Люка ничто не угрожает, Хизер помчалась наверх, к дочери.
Пулю нужно было удалить, и Грегори протянул Жан-Люку бутылку блиски для облегчения боли. Вынув пулю, доктор Ли перевязал рану, оставил счет и телепортировал в Хьюстон.
Грегори ушел повидаться с Симоной и Ингой. Йен и Робби еще не вернулись с поисков Луи. Финеас и Фил охраняли Хизер и ее семью. Жан-Люк знал, что Луи скрывался где-то рядом, поскольку управлял сознанием Саши, а она уже два дня как находилась в Шнитцельберге. Луи тоже должен был находиться где-то поблизости.
Жан-Люк сделал еще один глоток напитка. Вот он снова оказался в положении беспомощного. Сегодня он не мог сражаться. Сегодня он был бесполезен. Боль постепенно притупилась, но гнев и досада разрастались.
Тут он услышал, как дверь в его спальню открылась и снова закрылась.
— Робби, это ты? Пожалуйста, скажи, что Луи больше нет.
Приблизились тихие шаги. Жан-Люк повернулся, чтобы посмотреть, кто пришел, и его взгляд затуманился от боли. Он зажмурился. Наверное, ему это снилось. На ней была купленная им ночная сорочка. Да, конечно, он спал и видел сон. Хороший сон.
Хизер медленно к нему приблизилась.
— Жан-Люк.
— Ты настоящая.
Он не верил своим глазам.
— О да, — улыбнулась она.
Глава 26
— Как ты? — Глаза Хизер приспособились к приглушенному свету ванной комнаты Жан-Люка.
— Я в печали. Мой лучший смокинг безнадежно испорчен.
— Сначала я думала, что вампиры не чувствуют боли, но Грегори убедил в обратном.
Жан-Люк закрыл глаза.
— Во мне бурлят всевозможные чувства: злость, что Луи снова удалось от меня скрыться; отчаяние, что ты вынуждена независимо от своего желания принимать мое покровительство.
— Я не жалуюсь. Моя пуля досталась тебе.
Он махнул здоровой рукой, как будто это ничего не значило.
— Еще есть и позитивные чувства. Преданность тебе и уважение, желание и радость, которые испытываю в твоем присутствии. — Жан-Люк открыл глаза и посмотрел на нее. — Все, что есть хорошего в моей жизни, связано с тобой.
Хизер переместилась на угол ванны и обняла рукой тонкую колонну. Мрамор под щекой холодил кожу.
— Тебе есть чем гордиться, Жан-Люк. Ты умный и талантливый. Ты прошел длинный жизненный путь и создал успешный бизнес.
— Я много трудился, чтобы ни от кого не зависеть и не подчиняться прихотям других людей. — Он вздохнул. — Но Луи постоянно возвращается, и я бессилен его остановить. Бесполезен.
Сердце Хизер сжалось.
— Не смей так говорить. Ты рисковал жизнью ради спасения моей. — Она поднялась по ступенькам выше и присела на край ванны.
— В данный момент я чувствую себя совершенно бесполезным. Если бы Луи сегодня появился, я бы не смог с ним сразиться. — Жан-Луи слегка улыбнулся. — Но не волнуйся, тебя я бы все равно защитил.
— Я верю тебе.
Хизер знала, что он бы умер, если бы того потребовали обстоятельства. Она тронула его мягкие черные кудри.
— У меня есть экстренный план спасения. Я бы телепортировал тебя и Бетани в «Роматек индастриз». Там есть комната, обшитая серебром. Ни один вампир не может туда проникнуть или оттуда выйти. Там вы были бы в полной безопасности.
— Понятно. — Она погладила его волосы, и он закрыл глаза. — Вампиры не любят серебро?
— М-м-м.
Морщинки на его лице медленно разгладились.
Она продолжала гладить его волосы. Теперь она понимала, почему серебряные ремни причинили Луи столько боли.
— Грегори сказал, что за время смертного сна ты полностью излечишься. Что даже шрамов не останется, Свидетельствующих о твоей храбрости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
