— Но если я не стану собирать…
— Ты просто прикажешь перевести всех пленников с «Кедахского купца» на «Приключение». Под любым предлогом. Скажем, ты опасаешься, что пленники из вредности перепортят все материи, понятно?
— Скажу.
— После этого прикажешь доставить на борт питьевую воду и еду.
— Прикажу.
— А ночью сойдешь на берег.
— А часовые?
Базир презрительно махнул рукой.
— Они всегда пьяны. Мы свяжем их и оставим в шлюпке у выхода из гавани.
Капитан Кидд сладко спал в узкой темной комнатенке в задней части таверны, куда переселился накануне, когда туда с возмущенными и нечленораздельными воплями ввалился Мэй.
— Где твой корабль, Кидд?
Капитан продрал глаза и спросил с надеждой:
— Сбежал?
— Сегодня ночью. Эти обезьяны открыли трюм, перерезали часовых и незаметно ушли.
— Они не могли их перерезать!
— Перерезали!
— Не связали?
Даже туповатый Мэй что-то заподозрил.
— А откуда ты знаешь, что связать хотели?
Кидд торопливо натягивал сапоги.
Когда они с Мэем вышли к берегу, там уже стояла, мрачно гудя, большая толпа пиратов. Они медленно расступились, пропуская капитанов.
В гичке, вытащенной на песок, лежало четыре человека с перерезанными горлами.
Толпа за спинами Кидда и Мэя уплотнилась.
Послышались возмущенные крики. Требовали отмщения. Немедленно выйти в море и догнать.
— Я не думал, что все так кончится, — тихо произнес Кидд.
Мэй наклонился к нему:
— Что ты сказал?
Кидд не успел ответить. Посыпались обвинения в его адрес.
Зачем он перевел индусов и мусульман на «Приключение»? Почему оставил такую маленькую охрану? Куда подевался его дружок со звездой во лбу? Не он ли организовал эту резню?
Разогревая себя яростными возгласами, пираты приходили во все большее возмущение.
Они подступили вплотную к Кидду.
Слюна, вырывавшаяся изо рта с проклятиями, летела Кидду уже не на камзол, а прямо в лицо.
Кто за все это ответит?! Все, в конце концов, сошлось к этому вопросу.
Кидд тихо проговорил:
— Я отвечу.
— Ах, ты!!!
Из толпы вылетел пират, голый по пояс, витиевато татуированный, с огромной серьгой в ухе и красным платком на голове. Он выхватил из-за пояса кривой магрибский нож и заявил, что хочет посмотреть, как льется кровь из капитанского горла. Так же, как у его друга Билли, который сейчас лежит в этой шлюпке, или, может быть, как-то по-другому.
Мэй схватил крикуна за запястье и заставил выпустить нож. Он заявил, что не допустит, чтобы тут кому-то резали глотки до того, как вернется Каллифорд. Тогда будет суд, и все, кто виноват, получат по заслугам.
Речь Уильяма Мэя дается здесь в изложении, потому что в прямом звучании показать ее не представляется возможным.
Кидд не воспользовался этой возможностью избегнуть немедленного ответа.
— Да, Базир-Абдаллах был моим другом, он жил на «Приключении» свободно. У него была возможность открыть трюм.
По мере того как Кидд говорил, кипящая толпа стихала. Он говорил негромко, потому чтобы его слышать, приходилось собственный язык держать за зубами.
— Я не мог себе представить, что он может убить человека.
— Билли, Билли, — скулил пират в красной повязке, сидя на земле и размазывая по загорелому лицу крупные детские слезы.
— Я не могу воскресить этих людей.
Общий ехидный смешок.
— Могу только наказать себя.
— Накажи, накажи!
— Если я себя зарежу у вас на глазах, это вас удовлетворит, но не слишком. Сделаю лучше вот что — я откажусь от своей доли в добыче, что лежит в трюме «Кедахского купца».
Наступило полнейшее молчание.
Если бы Кидд в самом деле перерезал себе горло и улегся пятым трупом в гичку, пираты удивились бы меньше.
На лице истеричного носителя серьги высохли слезы. Он поднял лицо к капитану и тихо спросил:
— Вы не врете, сэр?
По тому, как Каллифорд сходил на берег, даже слепой понял бы, что он прибыл с добычей. Ящик с монетами, за которым он в общей сложности гонялся девять лет, теперь был у него в руках.
Пир по случаю триумфального возвращения устроили в кают-компании «Кедахского купца». Устроили сразу после того, как был произведен дележ находящихся на нем товаров.
Все были довольны. Каллифорд хорошо усвоил главную заповедь Берегового братства: бери только свое, если не хочешь получить нож в спину.
Получила свою долю денег Леруа команда Мэя.
Получили свою долю миткаля и шелка матросы «Приключения», ходившие за золотом Леруа на Мадагаскар.
Робертсон получил и тканями и золотом за свое штурманское искусство.
Мэй был вознагражден за терпение и исполнительность. Подчиняясь умному, сам умнеешь.
Обогатился хозяин таверны «Кит».
Подзаработали некрасивые проститутки, жившие в деревянном сарае за таверной.
Выгодно сбыли свой товар на корабли местные охотники.
О хитроумном капитане Каллифорде и говорить нечего. Он доказал со всей очевидностью, что ум нельзя удалить вместе с ноздрями.
Каллифорд обогатился, никого не оставив обиженным.
После пятого или шестого бокала виски (самого лучшего из того, что нашлось в подвале «Кита») счастливчик Роберт подсел к обездоленному Уильяму и обнял его за плечо. Обнял и долго говорил, как он ему симпатичен. Впрочем, в симпатию эту было подмешано довольно презрения.
Так получается, что, подарив человеку десять тысяч фунтов, добиваешься только того, что он начинает смотреть на тебя сверху вниз.
Каллифорд предложил выпить со значением. Этот обычай был принят на морях Мэйна. Суть его заключалась в том, что пьющие пили не чокаясь и глядя друг другу в глаза. Считалось, что в этот момент можно узнать, что человек о тебе на самом деле думает.
Выпили.
Каллифорд вытер губы кожаным рукавом и усмехнулся.
— А мне кажется, ты на меня совсем не в обиде.
— Не в обиде.
— Несмотря на то что я хорошо заработал на нашем общем деле, а ты остался с пустым карманом.
Каллифорд похлопал Кидда по тому карману, где лежал алмаз.
— Что там у тебя?
— Та… табакерка.
— Золотая?
— Самая обыкновенная.
— Угости табачком.
Мертвый от ужаса Кидд пролепетал:
— Ты же не куришь.
Каллифорд захохотал.
— Не бойся, я и так у тебя слишком много отнял, поэтому покушаться на твой табак не буду. Только, клянусь внутренностями той акулы, что меня в конце концов сожрет, ты ведь тоже не куришь!
— Я берегу для друзей.
— Тогда угости Робертсона.
Сидевший неподалеку штурман двух кораблей вытащил трубку изо рта:
— Я думаю, там не табак.
— А что? — живо заинтересовался Каллифорд.
Кидд попытался встать из-за стола, но решительная рука богатого гостя усадила его обратно.
