Хейтон, которого он тоже сделал офицером, подходил для задушевной дружбы еще меньше остальных. Кстати, Кидд был уверен, что он-то обязательно перебежит к Каллифорду, растрогался, узнав, что это не так, и повысил, насколько мог. Боцман, однако, не утратил боцманских привычек и тяготился обязанностью столоваться в кают-компании.
Все те недели, что продолжалось плавание, Кидд провел у себя, предаваясь своим медитациям. Чем больше приближался «Приз авантюриста» к американским берегам, тем отчетливее проступало в видениях капитана лицо его жены.
«Посланец небес» сделался абсолютно и повседневно необходимой вещью для капитана. Ощущение его важности и ценности стало для Кидда ежесекундным переживанием. Он в полном отчаянии укладывался спать, потому что ему предстояло частичное расставание с камнем.
Если бы это было возможно, он бы глотал его каждый вечер, чтобы утром извергнуть наружу и заново им любоваться как своим созданием.
Описание сумеречных, таинственных экстазов Кидда можно было бы длить до бесконечности, но, слава Богу, само плавание близилось к завершению.
Первой крупицей Америки стал для него небольшой островок Ангилья. Здесь необходимо было задержаться после многонедельного непрерывного похода. Поесть свежей пищи, попить чистой, непротухшей воды.
И не только воды.
Когда большая часть команды пировала в тавернах острова, к меланхолически прогуливавшемуся капитану подошли двое британских солдат.
— Вы должны пойти с нами, сэр.
Кидд выразил на лице молчаливое удивление.
— С вами хочет поговорить капитан Симпсон, сэр.
— Кто это?
— Начальник местного гарнизона, сэр. Вы не соблаговолили ему представиться, поэтому он вынужден был послать за вами.
Чувствуя досаду и неловкость, Кидд отправился на свидание к неведомому капитану.
Симпсон оказался почти таким же рыжим, как он сам. Очень загорелым, очень потеющим и очень мрачным.
— Не сказал бы, что я рад вас видеть.
Кидд удивился и заволновался, ибо было видно, что Симпсон говорит так не из желания нахамить.
— Зачем же вы меня позвали?
— Чтобы немедленно с вами расстаться.
— Не понимаю вас.
Симпсон дернул щекой с длинной бакенбардой:
— Сейчас поймете.
С этими словами он вытащил из своей конторки лист бумаги с большой висячей печатью.
— Сим предписывается арестовать капитана Уильяма Кидда и препроводить в распоряжение ближайшего английского губернатора.
Кидд поскреб в растерянности щеку:
— Ничего не понимаю.
— А мне и понимать ничего не надо. Я должен вас арестовать и препроводить, сэр!
Кидд оглянулся на двоих солдат, стоявших у него за спиной.
Симпсон проследил его взгляд.
— Да, сэр, у меня не слишком много людей. По крайней мере, раз в пять меньше, чем на вашем бандитском судне. Поэтому я предлагаю вам сделку.
— Сделку?
— Вы уберетесь отсюда немедленно, а я сделаю вид, что вас здесь никогда не было. При этом вы дадите мне слово никогда ни при каких обстоятельствах не упоминать мое имя.
Кидд не очень внимательно его слушал, он был просто оглушен известием о том, что объявлен вне закона.
Что могло произойти?!
Какой-то новый узел завязался в темном омуте под названием «британская политика».
— Я не слышу вашего ответа, сэр.
— Тут явное недоразумение. Я введен в свои права королевским указом и не собираюсь подчиняться какому-то ближайшему губернатору.
Симпсон опять дернул щекой.
— Посмотрите сюда, сэр. — Он подбросил на руке висячую печать. — Это распоряжение министра иностранных дел, одобренное палатой пэров, палатой общин и подписанное его величеством. Что вам еще надо?
Остолбеневший и одновременно сбитый с толку, Кидд не нашелся что ответить.
В голове царил бедлам.
Там кружились в безумном танце министр иностранных дел, «Посланец небес», Великий Могол, лорд Белломонт, друг Ливингстон и еще несколько политических фигур. Больше всего было Камиллы. В разных видах.
Камилла любимая.
Камилла отчаявшаяся.
Камилла больная.
Камилла в саду.
Камилла…
— Итак, сэр, вы отплываете немедленно!
В тоне Симпсона не было вопроса, одно утверждение.
Кидд кивнул. Ему как-то стало ясно, что упорствовать не надо, никакой другой правды он здесь не добьется.
— Только не немедленно, а когда мои люди проспятся.
Симпсон усмехнулся, довольный тем, как разрешилось это деликатное дело.
— Я подумал об этом, сэр. У меня готово шесть дюжин ведер с холодной водой.
— Понятно. Остался последний вопрос.
— Только если он действительно последний, сэр.
— Приказ касается только меня или моих людей также?
Симпсон бросил взгляд в текст:
— О ваших людях ничего не говорится. В таких случаях решение отдается на волю конкретного воинского или административного начальника.
Когда рассвело, в кают-компании «Приза» состоялся совет. Негостеприимная Ангилья уже скрылась за горизонтом. Сияло яркое, но не обжигающее солнце. Чайки слонялись между мачтами, лениво покачивая крыльями.
По обеим сторонам корабля неслись стаи летающих рыб. В кают-компании стояла гробовая тишина. Кидд изложил свой разговор с Симпсоном и велел высказываться.
— Можно было бы повернуть обратно, — сказал Хини, — но команда не выдержит этого плавания. У нас слишком мало людей, слишком мало припасов.
— И не все захотят вернуться, — заметил доктор.
— Кроме того, надо избавиться от груза.
Это было мнение Хейтона. Хини развернул на столе карту.
— Так или иначе, но нам нужно пристать к берегу, стало быть, придется искать наименее опасное место.
— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался доктор.
Ирландец быстро перебегал пальцами по бумаге.
— Испанские владения исключаются, вряд ли там отнесутся к нам лучше, чем во владениях английских. К голландцам я бы тоже не стал соваться. После того как английским королем стал Вильгельм Оранский, голландская политика — это английская политика.
— А французские острова? У нас же теперь с ними мир.
Хини криво усмехнулся:
— Вы слишком хорошо против них воевали, сэр. Даже если теперь французы ровно относятся к прочим англичанам, они постараются оказать особый прием капитану Кидду.
Капитан вздохнул:
— Что же нам остается?
— Вот, — сказал Хини.
Все склонились над картой.
— Что — вот?
— Остров Сан-Томе.
— Чем он отличается от остальных?
— Он принадлежит Дании.
— Никогда не слышал, что Дания находится в состоянии войны с Англией.
— Вы не могли слышать то, чего не говорят, сэр. Но датчане более свободны в своих действиях, чем голландцы. У нас появляются какие-то шансы. По крайней мере, у нас будет время для отдыха, пока губернатор Сан-Томе будет выяснять, как ему следует с нами поступить.
