Кидд покачал головой:
— Не с нами, Хини, а со мной! Я вам уже говорил, что ваша судьба никак с моей не связана. Вы можете оставить меня в любой момент.
Присутствующие промолчали.
Губернатор Сан-Томе оказался веселым старичком с красным носом и подагрическими повадками. Он ходил на полусогнутых ногах, медленно двигал полусогнутыми руками, но при этом и не думал терять отличное расположение духа.
Увидев Кидда, явившегося к нему для представления, он радостно закричал на ломаном английском:
— А-а, вы тот самый пират, которого ведено немедленно арестовать!
Капитану оставалось только поклониться. Почтительность Кидда ничуть не тронула губернатора.
— Уезжать, уезжать! — жизнерадостно потребовал он.
— Я был в плавании больше месяца, позвольте мне задержаться на сутки хотя бы, чтобы произвести мелкий ремонт.
— Очень мелкий и очень быстрый.
В процессе разговора выяснилось, что датчанин не так уж жестокосерден, как могло показаться. Требуя немедленного отплытия «Приза», он в известной степени беспокоился и о Кидде. Оказывается, со дня на день на Сан-Томе должна была появиться английская эскадра.
Датчанин объяснил, что мог бы арестовать капитана и тем самым заслужить благодарность адмирала Корка, но он не хочет завоевывать себе уважение такими неджентльменскими способами.
Вернувшись к себе на «Приз авантюриста», Кидд велел позвать Смайлза и Битти.
Дети лорда Белломонта явились.
— Я сейчас напишу письмо, вы отправитесь с ним в Нью-Йорк и отдадите своему отцу.
Оба кивнули.
Заскрипело перо. Капитан писал о том, что с острова Сан-Томе он направится к Эспаньоле, к заливу Савона. Это самое глухое и реже всего посещаемое испанскими патрулями место на острове. Этот запасной вариант он подготовил совместно с Хини, не очень верившим, что в данной ситуации можно рассчитывать на слишком длительное расположение датских властей.
— Если лорд Белломонт захочет послать ко мне человека, он найдет меня в одной из бухт в северной части залива. Кидд густо посыпал текст розовым песком.
— Я не ставлю на этом послании имя губернатора, равно как и свое. Для того чтобы избежать неприятностей в том случае, если вы попадете в руки…
Кидд задумался над тем, как назвать эти руки, и ничего не придумал.
— Одним словом, вы меня поняли.
Дети губернатора снова кивнули.
— Думаю, ваш отец будет доволен, получив это письмо. Его задание выполнено полностью. Теперь вот еще что. Вручаю вам второе письмо, но оно предназначено не его превосходительству и не мистеру Ливингстону. Вы отдадите его моей жене, миссис Джонсон-Кидд. Знаете, где находится ее дом?
— Кавендиш-авеню, — сказал Смайлз.
— Правильно. На этом письме тоже нет имен во избежание неприятностей, о которых я уже говорил. Но это только первая часть просьбы. Есть еще вторая, и она больше первой.
Матросы стояли как истуканы, ничего не выражалось на их смуглых, обветренных лицах.
— Миссис Джонсон безумно обрадуется этому письму. Она захочет вас отблагодарить, не отказывайтесь. Она, конечно, захочет написать ответ. Плачу двести фунтов тому, кто возьмет на себя эту обязанность.
Матросы молчали.
— Причем деньги вперед. Их вручит миссис Джонсон. Я дал прямые указания в этом письме.
— Да, сэр, мы постараемся все сделать так, как вы хотите.
Когда «Приз авантюриста» покидал Сан-Томе, к северу от острова, на расстоянии каких-нибудь двух морских лиг виднелось целое море парусов.
Датчанин не соврал насчет эскадры.
До Эспаньолы добрались без приключений. Корабль спрятали в небольшой, шириною всего в три кабельтовых, бухточке.
Сам Кидд, сбрив рыжие бакенбарды и выкрасив волосы черной бирманской хною (хна, кстати, нашлась в трюме корабля среди прочих грузов), отправился в поселок под звучным названием Барранкилья, находившийся на берегу соседней бухты и смешением рас и языков напоминавший древний Вавилон.
Здесь жили и местные индейцы мачуа, остатки некогда большого невоинственного народа, сенегальские негры, вывезенные французским губернатором противоположной части острова для строительства укреплений и бежавшие со строительства, попадались метисы, самбо конечно же, испанцы, но в основном из числа опустившихся, лесорубы, буканьеры, немного французов и англичан.
Испанские власти смотрели сквозь пальцы на существование этого поселения, хотя и считали его рассадником всяческих безобразий, сборищем вражеских шпионов и беглых каторжников. Не хватало сил для его ликвидации. Кроме того, опыт показывал, что наличие таких мест — вещь природно-необходимая. Стоит уничтожить Барранкилью в данной бухте, она возникнет в соседней. К поселению относились как к неизбежному злу. Жители Барранкильи платили испанским властям лояльностью, может быть, лишь внешней, но зато неизменной.
Одевшись попроще — застиранная рубаха, стоптанные сапоги, штаны из сильно потертого бархата, на голове синий платок из бумазеи, — Кидд поселился в самом веселом и шумном месте Барранкильи, на рынке. В небольшом, крытом пальмовыми листьями домишке. Таких здесь было полно.
Заняться ему было совершенно нечем.
Слонялся по берегу.
Слонялся по рынку.
Старался не попадаться на глаза людям местного алькальда.
Впрочем, они сами старались никому не попадаться на глаза. Два или три раза за месяц ожидания он видел фигуру с алебардой, в кирасе и в железной шапке.
Заняться ему было нечем потому, что товары из трюмов «Приза» продавали Хейтон и доктор.
Дело это было деликатное.
Надо все было сделать так, чтобы не вызвать слишком больших подозрений. Вообще избежать подозрений было невозможно. В самом деле, это очень странно, когда в такой карибской дыре, как эспаньольская Барранкилья, появляется большое количество кашмирского шелка, первоклассного миткаля и бенаресской кисеи. Это то же самое, если бы кто-то затеял торговлю льдом перед дворцом Великого Могола в июльский полдень.
Несмотря на все предосторожности, а может, и благодаря им, поползли по острову соблазнительные слухи.
Последним их, как это и положено, услыхал алькальд.
Поколебавшись немного, он явился с визитом на борт «Приза авантюриста».
С ним беседовали Хини, Хейтон и доктор.
Имея в своем распоряжении всего лишь шестерых альгвазилов, глава испанской администрации Барранкильи вел себя мирно. Он послал донесение в канцелярию губернатора, но, зная по опыту, как там ведутся дела, раньше чем через две недели не ждал подкрепления.
За две недели эти странные купцы успеют все продать и уйти в море. Поэтому имело смысл получить с них то, что можно было получить.
