– Надо полагать, артнейцам не хочется, чтобы кто-нибудь заглянул внутрь.
– Что-то в этом роде, — согласился Белл. — Смотри!
Одна из песчаных дюн неподалеку вдруг дернулась и поползла на шести тоненьких ножках в сторону барьера. Она проскользнула между путешественниками, успешно пересекла линию и затрусила к зданию, около которого задрала жесткий хвост и быстро ушла в песок.
– Что это такое? — ахнул Слимми.
– Артнеец, насколько я понимаю.
– Бр-р, гадость какая, — проворчал Слимми. — Кстати, Белл, по-моему, силовое поле не доставляет этим тварям неудобств.
– Я это тоже заметил. По-видимому, барьер воздвигнут исключительно ради таких, как мы с тобой. Может быть, и ради наших друзей с Марса.
На обратном пути к кораблю Слимми задумчиво проговорил:
– Похоже, мы получили доказательство истинности гипотезы Лэйдло. Если тебя это, конечно, занимает.
– Что ты этим хочешь сказать?
– Разве это не само собой разумеется? Лэйдло предполагал, что обитатели всех планет Солнечной системы происходят от общего предка, просто они проделали разный эволюционный путь. У всех схожие процессы обмена веществ. Ты сам знаешь, что на Марсе, на Земле, на Венере живут двуногие существа, чьи организмы состоят по большей части из углеродных соединений. Такими же были и гиганты с Юпитера, мир их праху. Силовой барьер непроницаем для органических молекулярных структур. По-видимому, подобный же химический состав имеет здесь и песок. Артнейцы состоят из соединений другого типа. Надо будет как-нибудь поймать одного такого и поглядеть, что у него внутри.
– Наверное, ты прав насчет гипотезы Лэйдло. Но меня, если честно, сейчас больше интересует, что внутри этого барака. Если наши догадки насчет барьера правильны, значит, артнейцы не хотят, чтобы жители Солнечной системы здесь кое-что увидели. Уж не это ли главный корпус уранового завода?
Глаза Слимми вспыхнули.
– Уранового завода? Но тут есть передатчик вероятностного потока, а он экранирован от воздействия как марсиан, так и землян.
– Да уж. — Толстый палец Белла почесал за ухом. — Задачка, малыш. Стоило пролететь чуть не десять световых лет и оказаться перед зданием в стиле модерн, охраняемого силовым полем. Я скорее ожидал увидеть что-нибудь типа города, какие-нибудь машины…
– Скверное дело, — сказал Слимми. — Хорошо, давай прикинем, на что нам могут пригодиться наши мозги. Они иногда заводят дальше, чем ноги. Пойдем посмотрим на наших марсиан. Судя по всему, они здесь крутятся довольно давно.
– Берешь быка за рога? — усмехнулся Белл. — Лично я всю жизнь мечтаю как-нибудь поймать марсианина, чтобы выколоть его косые глаза! Ладно, парень, пошли. Может, нам улыбнется удача.
– Если я хоть что-нибудь понимаю в марсианах, — усмехнулся Слимми, — они должны сейчас рыскать возле нашего корабля.
Так и оказалось.
Они рыскали вблизи двери промежуточного отсека. Их было трое. Тела их дрожали (что вообще-то нехарактерно для марсианской расы), и три пары глаз косили (по марсианскому обыкновению) в сторону приближающихся землян. Разумеется, они давно уже ощутили колебания, производимые сердцебиением людей, и тем не менее не скрылись, что означало их готовность к контакту.
– Привет, ребята, — просто сказал Слимми, как бы невзначай дотронувшись до рукоятки атомного пистолета, чтобы убедиться — на всякий случай — что ему будет нетрудно извлечь оружие из кобуры.
– Что вы здесь делаете? — проскрипел тот марсианин, что стоял справа.
– Двигали надыбать хорошего дьюджо, — немедленно отозвался Слимми.
Он овладел искусством так называемого "птичьего языка" еще в ранней юности.
– Вот именно, — подтвердил Белл, угадав тактику товарища. — Мы собирались наполнить альтибоб, и только мы джеллинули — бац! — оказались тут.
Марсиане долго и недоверчиво смотрели на них, после чего один из них сказал:
– Вы говорите не правду.
– Мы не лжем, — притворно-равнодушно возразил Белл.
Да здравствует точность выражений! Жители Марса все, что не является ложью, считают правдой, и наоборот. Их собственный язык основан отчасти на звуковых колебаниях, отчасти на телепатии. Последнее утверждение Белла было истинным, и марсиане знали об этом наверняка. Потому-то они и поверили Беллу. Что же касается предыдущих фраз, то марсиане просто не приняли их в расчет. Ни один уважающий себя марсианин ни за что не признается, что не понимает, о чем говорит человек с Земли.
Мозги марсиан еще обрабатывали полученную информацию, когда Слимми предпринял попытку перехватить инициативу:
– А вы что тут делаете?
Марсиане немедленно приняли угрожающий вид.
– Здесь не вы задаете вопросы, — сказал один из них.
– Ой, сынок, зачем же ты с нами так, — протянул Беля. — По-моему, вы, которые с Марса, всегда говорили нам, что Марс забирает только то, что ему принадлежит по праву, и не желает Земле ничего дурного.
– Ну да! — охотно подтвердил Слимми, причем голос его звучал откровенно издевательски. Но для марсиан "ну да" означает всего лишь "да" — даже на планете Артна. — Так почему же вы так с нами разговариваете? Вы здесь находитесь с той же целью, что и мы. Так почему бы нам не заключить соглашение?
– Так зайдите же к нам! — подхватил Белл. Белл Белью понимал, что с точки зрения стратегии поворачиваться к противнику спиной не стоит, однако с точки зрения дипломатии… К тому же он сообразил, что Слимми Коб лучше других в Солнечной системе ориентируется в боевой обстановке.
Слимми подошел к дверце промежуточного отсека и распахнул ее. Кстати, он умудрился не повернуться спиной к марсианским братьям — чтобы не прерывать диалога.
– Заходите, — кивнул он. — Может, протянем друг другу руки? Давайте сначала добудем информацию, а уж потом решим, что с ней делать.
Три пары глаз мгновенно обменялись мнениями, и трое марсиан вошли в серебристый космический корабль.
Минуту спустя они сидели рядышком, потягивая через соломинки легендарную кока-колу, производимую только на Земле. Позы их излучали дружелюбие.
Путешественники с Земли давно заметили, что все они разного роста. Поскольку земляне в принципе не могут произнести марсианские имена, содержащие телепатическую составляющую, Слимми прозвал новых знакомцев на свой лад: Гулливер, Наш Парень и Лилипут.
– Выпейте еще по коле, — радушно предложил Белл.
Наш Парень тут же подставил ему пустую флягу. Белью метнул быстрый взгляд на Слимми, и тот кивнул. Обоим землянам было известно, какое действие производил данный напиток на марсиан. Опьянением такое состояние назвать было нельзя. Под воздействием колы марсианин постепенно терял способность двигаться и начинал быстрее соображать. Выпив известное количество колы, любой марсианин становился гением и лежал пластом. Белл решил напоить марсиан только затем, чтобы сделать их на какое-то время пассивными; нелепо было бы надеяться обмануть пьяного марсианина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
