Ники был поражен, когда за два дня до этого Уэстморленд объявил об их помолвке, однако, узнав от Уитни о смерти отца Шерри, понял причину такой поспешности. Это помогло бы Шерри легче перенести потерю отца, а также возможное возвращение памяти, когда она поймет, что ее обманули.
Уайткомб всячески ограждал Шерри от правды, но сейчас, Ники был в этом уверен, ей больше всего была нужна правда, только правда.
Слава Богу, доктора здесь нет, и Ники может рассказать девушке все, потому что она только ему доверяет.
— Пожалуйста, помогите мне, — спокойно, но с нотками отчаяния в голосе произнесла Шерри. — Я тоже вам кое-что расскажу после того, как выслушаю вас… Ничего не буду скрывать. Даже позора, который мне пришлось пережить. Терпеть не могу лицемерия.
Ники выпрямился, приготовившись к нелегкому разговору, но не отвел глаз, когда сказал:
— Буду с вами предельно откровенным, если вы готовы выслушать правду.
— Вполне готова, — решительно заявила Шерри.
— С чего начать?
— С самого начала, — печально усмехнувшись, ответила Шерри. — Прежде всего мне хотелось бы узнать, почему граф выдавал себя за моего жениха. Последнее, что я помню до того, как очнулась в доме графа с забинтованной головой, это наша с ним встреча на пристани, когда он сообщил, что лорд Берлтон погиб.
От Ники не ускользнуло, что, говоря о гибели Берлтона, Шерри стала очень серьезной, но нисколько не опечалилась. Значит, как и предполагал Уэстморленд, она не успела влюбиться в барона.
— Берлтон попал под колеса экипажа ночью, накануне вашего прибытия, — начал Ники без обиняков.
— Мне жаль, что он погиб, — произнесла девушка тоном, укрепившим решимость Ники сказать ей всю правду, не вилять и не лгать. Это по крайней мере принесет ей облегчение. — Я только не понимаю, при чем тут граф.
— Лошадьми правил Лэнгфорд, — объяснил Ники. Шерри вздрогнула, но не выказала особенного волнения. Это придало Ники смелости, и он продолжал:
— Сгустился предрассветный туман. Берлтон был навеселе и угодил под колеса, однако Лэнгфорд обвинил себя в гибели барона. На его месте я, вероятно, чувствовал бы то же самое. Дело в том, что лошади, запряженные в экипаж, не привыкли к езде по городу, это и привело к трагедии. Впрочем, кто знает.
Через несколько часов после несчастного случая Лэнгфорд навел о бароне справки и узнал, что на следующий день к нему приезжает из Америки невеста, а у него нет ни семьи, ни друзей, которые могли бы встретить ее и сообщить о случившемся. Все произошло совершенно случайно. И если бы дворецкий барона не знал о вашем приезде, вас вообще никто не встретил бы. Остальное, вероятно, вы теперь вспомнили. Лэнгфорд отправился в порт известить вас о случившемся и оказать необходимую помощь. Это была миссия не из легких, и, озабоченный своими мыслями, граф не заметил, как клеть с грузом сорвалась со стрелы и понеслась прямо на вас.
Не сводя с нее глаз, Ники налил себе бренди и, восхищаясь ее спокойствием и выдержкой, продолжил:
— Лэнгфорд отвез вас к себе домой. Несколько дней вы были без сознания, и их семейный доктор Хью Уайткомб уже не надеялся, что вы останетесь живы. Потом вы очнулись, но потеряли память, и доктор запретил вас волновать. Поэтому, когда вы приняли Лэнгфорда за своего жениха, никто не стал вас в этом разубеждать. Вот все, что мне известно. — И чтобы быть до конца честным перед Стивеном, Ники добавил:
— Лэнгфорд искренне переживал и во всех ваших бедах винил только себя. Ведь это он сказал вам печальную новость, а когда вы расстроились так, что ничего не замечали вокруг, не сумел уберечь вас от этой проклятой клети. А как он страдал оттого, что по его вине вы остались без жениха!
Такого унижения Шерри не могла вынести.
— Значит, он счел своим долгом найти мне нового жениха и решил пожертвовать собой. Вот и все, не так ли? Ники не знал, что на это сказать, и кивнул:
— Да, вот и все.
Шерри отвернулась, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не разрыдаться. Из-за собственной глупости, доверчивости, из-за того, что влюбилась в мужчину, не питавшего к ней никаких чувств, кроме чувства долга. Теперь понятно, почему он никогда не говорил ей о своей любви и посоветовал найти другого жениха.
— Он решил жениться на мне из чувства долга, чтобы искупить свою вину.
— Это не совсем так, — осторожно возразил Ники. — Полагаю, он питает к вам какие-то чувства.
— Разумеется, питает, — с обидой сказала девушка, — и эти чувства называются жалостью!
— Я отвезу вас к Лэнгфорду.
— Это невозможно!
— Мисс Ланкастер, — произнес Ники тоном, не терпящим возражений, весьма эффективным в общении с окружающими. Однако молодая женщина в ответ истерически расхохоталась.
— Да никакая я не Чариз Ланкастер!
Ники быстро обернулся, проклиная себя за то, что поверил, будто она в порядке и готова спокойно выслушать его информацию.
— Я не Чариз Ланкастер, — повторила девушка, и ее смех перешел в рыдания. — Я была ее компаньонкой, отец Чариз предложил мне сопровождать ее в Англию, разумеется, за определенную плату. Я всего лишь гувернантка, возведенная в ранг невесты. Вот бы посмеялись его друзья, женись он на мне. Граф пожалел невесту, потерявшую жениха, которая этого жениха, лорда Берлтона, и в глаза не видела.
Ники был в шоке, однако не усомнился в правдивости ее слов.
— Господи Боже мой, — только и мог он произнести.
— Я думала, я Чариз Ланкастер, — говорила сквозь рыдания Шерри. — Клянусь, я так думала.
Только сейчас Ники сообразил, что надо как-то ее успокоить, и обнял девушку, однако не сумел найти нужных слов.
— Я так думала, — твердила она, горько плача у него на груди. — Думала, что я Чариз Ланкастер, пока не увидела ее собственными глазами у себя в комнате. Клянусь, это правда!
— Я знаю, — сказал Ники, не понимая, почему снова поверил ей.
— Чариз хотела рассказать все ему. Но он… готовился к венчанию. К венчанию в узком кругу. А мне некуда было идти — ни одежды, ни денег.
Пытаясь отыскать хоть какой-то просвет в этом мраке, Ники заметил:
— Слава Богу, что умер не ваш отец.
Шерри медленно подняла затуманенные слезами глаза:
— Что вы сказали?
— На прошлой неделе лендлорд, у которого Берлтон арендовал землю, переслал Лэнгфорду письмо, адресованное Чариз Ланкастер поверенным ее отца, который сообщал, что отец Чариз умер через две недели после того, как она отправилась в Англию.
Девушка прерывисто вздохнула, пытаясь переварить эту новость, и едва слышно произнесла:
— Он был суровым, но не злым. И так избаловал Чариз… — И тут в голову ей пришла мысль, от которой она едва не потеряла сознания. — На прошлой неделе… Уж не в тот ли самый день, когда мы были на балу в Альмаке, а потом у Резерфордов?
