вроде Носова?
— Вообще нет — мотнула головой Жанна — Земля и небо. Наш хоть и трухлявый на вид, но сразу ясно — дядька жесткий, попадешь в зубы — разгрызет как орех. Виноват, не виноват — похрен, раз попался — пропадай. А этот такой… Ну, как тебе сказать? Милый такой старикашка, улыбчивый, винирами своими светит постоянно, говорит тихооонечко так, по-доброму, ласково. Причем не только с домашними так общается, но и с прислугой, что характерно. Хотя стержень у него внутри ого-го какой, это сразу чувствуется.
— Если человек такие бабки поднял, до сих пор жив и на воле, по-другому быть не может — вставил свои пять копеек в разговор Толик — У богатых ведь как — или их жрут, или они. Иначе не получаетсят. Я всяких людей возил, знаю.
— А ещё он сторонник семейных ценностей — продолжила Жанна — У него домина огромный и народу в нем живет немеряно. Дети, внуки, няньки всякие. Да что внуки! Прикинь, там его бывшая жена живет! То есть и нынешняя, моя ровесница, и бывшая, ей хорошо так за тридцатник уже. Я когда поняла, кто там кому приходится, чуть не офигела!
— Высокие отношения — признал я.
— И все они типа друг друга любят, мы семья, все такое — приложила ладони к щекам девушка, а следом, изменив голос, почти пропела — «Аленушка, солнышко, ты не поможешь мне выбрать платье для приема? Ну конечно же, Машенька». Сю-сю-сю! И типа неважно, что Машенька у Аленушки мужа увела. Да мужа-то ладно, чего в нем, старом, толку! Беда, что потенциальное наследство ушло с концами. Сколько там ей этот Белозеров по завещанию оставит? Хрен да маленько. Зато Машенька хорошо так погреется. Но все равно — любовь-морковь между всеми, с улыбками и поцелуями. Даже мелкота — и та друг с другом не дерется, прикинь? А ещё они каждый вечер в восемь часов вместе ужинают. Такая, знаешь, семейная трапеза. Все рассказывают, как день провели, шутят, смеются. Эта… Идиллия прямо. А дедуля сидит, слушает и прямо видно, как ему хорошо. На самом деле хорошо. Он, по ходу, конкретно на своей семье повернут.
— Не жизнь, а сказка.
— Но это то, что на виду — растянула губы в улыбке Жанна — А за закрытыми дверями каждому есть чего прятать.
— Например? — заинтересовался я — Только теперь уж все расскажи, хорошо?
— Ну сколько можно? — возмутилась моя помощница — Я же извинилась уже! Ладно, слушай. Например, младшая дочь Белозерова, ей лет восемнадцать или около того, в МГУ учится. Она его любимица и все такое, старикан в ней души не чает. Так вот — конкретно на «кокс» подруга подсела, шмыгает его только в путь. Это значит «герыч» на подходе, по-другому не бывает. Ещё год-другой, и сторчится в ноль. Я такое не раз видела.
— Богатые и знаменитые — презрительно заметил Анатолий — Тьфу! Никаких денег не надо.
— Или вот другая его дочь — явно довольная собой, продолжила Жанна — Эта с начальником охраны долбится. Муж у нее все время по командировкам, вот она и нашла себе хрен, который все время рядом. Причем давно уже, не первый год. Я так поняла, что и последнего ребенка она не от муженька родила, а как раз от верзилы этого. А уж какие они разговоры после секса ведут!
— Какие? — Толик аж рот открыл от интереса.
— Ждут не дождутся, пока папа коня двинет — хихикнула девушка — Причем оба. Типа, тогда они смогут официально связать свои судьбы в одну. До того нельзя, Белозеров-старший не просто не поймет, а ещё и накажет. Муженек ее не просто так, а сын какого-то его делового партнера. Правда наказание у каждого свое будет. Дочке что, за такие проделки максимум ей карты заблокируют и куда-нибудь в Выхино отправят жить на полгодика, а вот охраннику может конкретно прилететь, вплоть до пули в затылок. А ещё…
В этот момент к подъезду подкатила черная «бэха», вид которой вызвал у меня ряд не слишком приятных воспоминаний. Ясно, что все машины на один, так сказать, капот, но тем не менее.
— Потом дорасскажешь — сказал я Жанне — В деталях. Значит, говоришь, ежедневно в восемь вечера они трапезничают? Интересно. Очень интересно.
— Ну ты идешь? — спросил у меня Стас, опустив окно на дверце машины — Или как? Время — деньги.
— Иду — ответил я, после подумал и тихонько добавил — Жанна, ну ты чего уселась? Давай, давай, не задерживай. Едешь со мной.
Лицо девушки озарилось улыбкой, она радостно взвизгнула и нырнула в салон машины.
Лучше пусть на глазах будет. Да и потом — кто знает, как там дело повернется?
— Значит так — деловито произнес Стас, выруливая со двора — Говорить буду я, ты помалкивай.
— А если прямо невтерпеж что-то спросить? — уточнил я — Для пользы дела.
— Ну, если только для пользы — с сомнением глянул на меня оперативник — Тогда ладно. Но не раньше того, как я закончу.
Вдова покойного живописца обитала на «Соколе», в одном из домов старой застройки, тех, что окнами выходят на Ленинградский проспект. Интересно, она тут поселилась ещё до замужества или господин Серебряный действительно настолько неплохо зарабатывал? Нет, я помню, что он со всеми своими женами судился, так, может, как раз из-за вот такого имущества?
— Не понимаю, что вы от меня хотите услышать — чуть сварливо сообщила нам в прихожей немолодая, но ещё вполне себе интересная дама гренадерского роста, носящая звучное имя Аделаида. Никогда себя коротышкой не считал, но этой мадам я доставал только до плеча. Стас же, который был ещё ниже меня, по сути общался с ее грудью — Матвея убили бог весть когда, дело, как мне сказал адвокат, закрыто, и даже наследство уже поделено.
— Ой ли — усмехнулся Стас, скидывая с ног кроссовки и всовывая их в тапочки — Насколько мне известно, там сразу несколько судебных процессов идет в этой связи. Прямых наследников у вашего бывшего супруга нет, потому сразу куча народа на его добро претендует.
— Умоется эта куча народа — помрачнела дама, отчего ее лицо сразу лет на десять постарело — Шиш им, а не наследство. Я последняя жена, стало быть, самый близкий родственник. И то, что наш брак был расторгнут, ничего не меняет!
— Может и так, спорить не стану — покладисто согласился с ней Калинин — Мы здесь не по этому поводу. Где беседовать станем?
