Пип распрощался и уехал, предоставив Розамунде готовиться к дальнейшим ударам судьбы. Через час пришли дурные вести из лазарета: у Тургуда началась сильная лихорадка. А ведь с утра ему вроде бы полегчало…
Розамунда поспешила во дворик и направилась к входу в мощную главную башню, где располагался их гарнизон во главе с оставшимся за капитана его помощником, Кристи Дейном. День был солнечный, но холодный. Вскоре Розамунда увидела, что мост все еще не поднят, — его, оказывается, чинили. А это означало, что враг в любую минуту могут ворваться в самое сердце Рэвенскрэгского замка. Ей следовало сразу распорядиться, чтобы поторопились с ремонтом, но она слишком увлеклась своими переживаниями…
Молоденький помощник капитана, увидев Розамунду, вышел ее встретить « подвел к стулу. Новость он воспринял очень спокойно, но Розамунда поняла, что на самом деле он встревожен: на щеке, как раз под белым ножевым шрамом, быстро запульсировала жилка.
— Сколько у него людей? — деловито осведомился Кристи Дейн.
— Я… я не знаю, забыла спросить, — смущенно призналась Розамунда.
— Хоуку вы уже сообщили?
Она покачала головой и спросила:
— А как же мост? Серьезная поломка?
— Да, и лебедку надо чинить, и цепь. Постараемся управиться до темноты, я пришлю еще людей на подмогу.
Кристи тут же отправился отдать приказания, оставив Розамунду одну. Сидя в этой спартанского вида комнате, она мучительно старалась придумать выход. Кристи вернулся немного повеселевший и доложил:
— Обещали наладить все через пару часов, хоть об этом можно теперь не беспокоиться.
Оказывается, Кристи Дейн успел оповестить Хоука, тот через несколько минут тоже предстал пред очами хозяйки и тут же, конечно, начал ее высмеивать:
— Кто вам наговорил такое, миледи, как вы могли поверить в эту нелепую сказку, сэр Джон Терлстон столько лет был союзником лорда Генри.
— Мне сказал об этом Пип Аэртон, — сухо сказала Розамунда, старательно пряча свою неприязнь к этому наглецу.
— А, теперь мне понятно. Всем известно, что после Йоркского происшествия он немного не в себе. Не стоит принимать его слова всерьез. Так что идите и спокойненько продолжайте вышивать, леди Розамунда, такие дела касаются только мужчин, — Он открыто подмигнул Кристи, и тот сразу заулыбался, соглашаясь.
Стараясь не показать, как она оскорблена, Розамунда встала и гордо вскинув подбородок, промолвила:
— Что ж, если слова Пипа все же подтвердятся, очень надеюсь, что вы, мужчины, быстро справитесь с непрошеными гостями. — С чуть нарочитым почтением раскланявшись, Розамунда ушла.
Как смеют они обращаться с нею, точно с неразумным дитятей! Кристи вел себя совсем по-другому, пока не заявился этот Хоук. Правда, возможно, помощник капитана просто подыгрывал Хоуку, чтобы польстить ему. Тургуд воспринял сообщение Розамунды куда серьезнее, но бедного старика так била лихорадка, что ему было не до спасения замка.
Всю ночь Розамунда не сомкнула глаз, вслушиваясь в каждый шорох и стук: не идут ли… Розамунда молила Бога, чтобы скорей вернулся Генри, ее мольбы были теперь еще горячее, чем прежде, ибо нужно было спасать замок. А сердечные дела могут и подождать.
Следующий день опять выдался ясным и солнечным. Два погожих дня подряд в их краях — просто дар небесный. Это, конечно, понимает и Джон Терлстон, и коли он действительно что-то удумал, то заявится к ним сегодня. Слава Богу, вчера подняли мост. Спасибо Дейну, что с сочувствием отнесся к ее тревоге. А если б ремонтом распоряжался Хоук, мастера и посейчас бы продолжали копаться. Дескать, чего спешить: враги где-то на юге, соседи все поразъехались… АН не все.
Хоук с утра опять испортил ей настроение — никак она не могла от него добиться, сколько у них людей и припасов. Ведь вдруг придется терпеть осаду. Нет на него никакой управы. Розамунда только и оставалось, что продолжать молиться о выздоровлении Тургуда и скорейшем возвращении Генри.
Когда солнце целиком вышло из-за горизонта, дозорный на башне подал знак тревоги. Розамунда с бьющимся сердцем, не чуя под собой ног, влетела на стену. С севера, растянувшись в извилистую ленту, надвигалось, огибая холмы, чье-то войско. Может, Господь услышал ее молитвы? Может, это Генри возвращается домой? Она с нетерпением ждала, когда видны будут флаги. Однако на вьющихся на ветру флагах она не увидела знакомого ворона: на густой зелени сверкало серебром изображение замковых ворот. У Розамунды вспотели ладони. Так и есть, ей не померещилось — сюда приближается сэр Джон Терлстонский, с целой армией, вооруженной до зубов.
Вблизи армия выглядела еще более устрашающе, охране замка был отдан спешный приказ вооружаться. У двери, ведущей в башенку Розамунды, ее встретил мрачный как туча Кристи Дейн.
— Ну что, убедились? — резко спросила она.
— Я вчера сразу вам поверил, миледи, — охрипшим от волнения голосом ответил он, потому и поторопил с ремонтом моста.
Тогда Розамунда, повысив голос, поинтересовалась, как он и его люди намерены защищаться от столь внушительной армии.
— Одно могу сказать: у них тяжелые латы, — значит, на стены им не залезть, постоят-постоят и уйдут. Но зато у сэра Терлстона много лучников.
— И что из этого? — спросила Розамунда.
— У меня очень мало людей, если я не прикажу им уйти со стен, его лучники очень скоро перебьют весь наш гарнизон.
— Прикажите людям спуститься. Это самое разумное и не имеет ничего общего с трусостью.
Капитан Дейн пристально посмотрел на свою госпожу: его мужская честь явно была задета.
— Я не стану прятаться, как какой-нибудь сопливый мальчишка. Я отвечаю за своих солдат, и мы намерены драться. К тому же у противника есть некоторое количество приставных лестниц, и, если мы оголим стены, людям Терлстона не придется даже сражаться — они попросту к нам залезут.
Розамунда побледнела от его слов:
— Сколько у нас людей?
— Пятнадцать, и пятеро ходячих раненых.
— И это все? А слуг сколько?
Кристи лишь презрительно рассмеялся:
— Да эти трусы сейчас же попрячутся по норам, их никакой силой не вытащишь на стену.
Розамунда отчаянно пыталась что-то придумать, а тем временем над их головами просвистела первая стрела и вонзилась в деревянную дверь кухни. Вокруг древка был обмотан лист бумаги.
Кристи Дейн с усилием извлек острие из дерева и развернул записку. Минуты две он мужественно вникал в ее смысл, ибо гордость не позволяла ему призвать на помощь писаря.
— Он говорит, чтобы мы сдавались. Говорит, что у него полно лучников и они перестреляют нас. И еще обещает сохранить всем жизнь, если мы сами сдадимся.
