Я засмеялась, пришпорила своего коня, и крикнула ему "Догоняй!". Олдред помчался следом за мной. Он оказался великолепным наездником и скоро нагнал меня.
"– Никогда не думал, что моей женой станет прекрасная амазонка, – улыбаясь, произнес он" В его глазах светилось неподдельное удивление и восхищение.
Скоро мы прибыли в его замок. Я, конечно, понимала назначение данного сооружения. У англов мало кто думает о защите сел и городов от вражеского нашествия как Киев, Чернигов или Новгород, за стенами которых мог укрыться десятки тысяч мирных граждан. В замке укрывались лишь члены семьи его владельца, воины, да его обслуга. Но замок моего будущего мужа, поразил мое воображение. Он стоит на высоком холме. Каменные стены и башни, кажется, возносятся в небо. Замок окружает широкий ров, наполненный водой. Сперва мне показалось, что я не смогу жить в столь мрачном месте. Но первое впечатление, к счастью, оказалось обманчивым. В замке оказалось очень уютно. Кроме того его окружают благоухающие луга. Не высокие кустарники с красными цветами покрывают берега реки, воды которой питают и ров. Невдалеке поднимается мой любимый лес.
Олдред оказался доброжелательным и очень милым. Он немедленно распорядился установить ванну в соседней с спальней комнате. Думаю, что я уговорю построить для нас и баню. Я намереваюсь показать ему, что значит настоящая русская парилка.
Несколько дней мы провели вместе, узнавая, друг о друге все больше и больше. Каждое утро он с нетерпением ожидал меня в трапезной. А я старалась, удивлять его каждый день новыми образами, меняя внешность. Я надевала различные платья, и с каждым разом представала перед ним с новыми прическами: то с туго заплетенной косой, то с уложенными волосами в виде венца, то с распущенными локонами с вплетенными в них лентами. Я чувствовала, что барон с каждым разом все больше и больше влюбляется в меня. Я чувствовала тоже самое.
Наконец наступил день венчания. С утра в часовне замка я исповедовалась епископу Пьеру Рошу. В этом я не нашла ни какой разности между католической исповедью и православной. Все было точно так же, как в Киевском соборе.
После этого меня нарядили в шелковое подвенечное платье, то, что я привезла с собой из дома. И надели на меня множество украшений.
Затем меня усадили в запряженную шестеркой белых лошадей, колесницу. С одной стороны в окружении облаченных в сияющие на солнце доспехи воинов ехал Олдред. С другой стороны меня сопровождал Андрей с ратниками.
Следом за свадебной процессией бежало множество мальчишек, которые с восхищением разглядывали русских витязей.
Венчание проходило в соборе. К алтарю меня подвел Андрей и передал в руки Олдреда. Когда он надел мне на палец кольцо, то я почувствовала, как будто спали последние оковы. На душе и в груди стало необычно легко. Теперь он стал моим супругом перед богом и людьми.
"– Любовь моя,"- страстно прошептал он, горячо целуя в губы. И я поняла, что нет, и не будет у меня другой судьбы кроме него.
После венчания мы вышли из храма рука об руку. На площади собралось множество ликующих людей. Все поздравляли нас и под ноги кидали цветы.
На праздничном пире присутствовали король с супругой и их свита, из числа, которых мне были известны Гельон, его брат Банифаций, уже оправившийся от раны и Пьер Рош.
Наша первая брачная ночь прошла так, как я и ожидала. Между нами не было ни какой стеснительности. Олдред был со мной нежен и подарил мне настоящее наслаждение. А я отдалась ему самозабвенно, без каких-либо угрызений совести.
Теперь я по-настоящему счастлива. Твоя сестра Милана…"
Дмитрий закончил читать и свернул письмо.
"Что же, – подумал он, – это хорошо, что она счастлива. Пусть так и будет всегда…"
Глава 9. Мятеж
Милана вылезла из огромной ванны, установленной в небольшой, специально отведенной комнате рядом со спальней. Ежедневно слуги таскали сюда горячую воду, наполняя емкость для своей новой госпожи. Ноги девушки коснулись мокрого пола. Стоящая рядом в ожидании Настёна торопливо укутала ее в большое полотенце.
– Садись, – без какого-либо раболепия, велела гувернантка, – я приведу тебя в порядок. Сорочку оденешь потом.
– Ты не представляешь, Настя, какая я счастливая. Я и не думала, что женой быть так приятно. Дарить любовь и нежность своему мужу. Ты уж постарайся. Сегодня к Олдреду прибудут важные гости. Я должна выгладить самым лучшим образом.
– Я уже приготовила тебе наряд, – подруга указала на открытую в спальню дверь, где на постели было выложено темно красное бархатное платье с высокой талией и глубоким вырезом, предназначенным для обнажения плеч, – драгоценности сможешь потом выбрать сама. Я их тоже приготовила.
– Ты знаешь меня лучше, чем я сама, – рассмеялась Милана, осторожно толкнув подружку локтем в бедро, – ну а сама ты еще не присмотрела себе молодого человека?
– И ты туда же, – усмехнулась Настя, проводя костяным гребешком по густым русым волосам Миланы, – кстати, твой муж вчера тоже этим интересовался.
– Вот как?! – шутливо возмутилась Милана, – и с чего бы это ему интересоваться?! Уж не положил он свой взгляд нам тебя?!
– Глупости, – ответила гувернантка, – он без ума только от тебя. Да я бы и сама не посмела встать между вами. Он интересовался как мне его оруженосец Вильям…
Милана лукаво взглянула на подругу, которая застыла, держа в одной руке ее локон, а гребешок в другой. Затуманенный, мечтательный взгляд Насти был устремлен в окно.
– Ой, подруга, да ты никак влюбилась?!
– Вот еще, – спохватилась Настя, вновь принимаясь расчесывать волосы баронессы, – он конечно и красив, и статен, и смотрит на меня как кот на сметану, но мы с ним даже не представлены.
– Вот и познакомься, – рассмеялась Милана, – что из себя монашку строить?! Глядишь, и сосватаем вас. Он тоже знатен. Приходится мужу каким-то там родственником.
– Давай я лучше помогу тебе одеться, – перевела разговор на другую тему Настя.
Она принесла платье и помогла подруге в него облачиться, а затем зашнуровала его сзади. Высокая талия наряда приподняла девичью грудь, так, что она стала хорошо видна в глубоком разрезе.
– Пожалуй, я надену сегодня только ожерелье и серьги из жемчуга. Самоцветы заставляют мужчин смотреть только на эти холодные камни, а я хочу, чтобы друзья Олдреда, восхищались именно мной.
Настёна открыла шкатулку и достала жемчуг. Будто давно знала, что решит подруга, потому и положила украшения сверху.
– Я поражаюсь твоей предусмотрительности, – похвалила Милана. Она надела серьги и принялась крутиться возле зеркала.
– Скажи, – Настя, помогла подруге застегнуть на шее ожерелье, – ты не скучаешь по Андрею?
– Конечно, скучаю, – с грустью в голосе произнесла Милана. Она перестала кривляться перед зеркалом и присела на край кровати. Вчера с утра брат с дружиной отправился домой. Их миссия была выполнена.
– Но не будим печалиться, – вновь улыбнулась юная баронесса, вскакивая с кровати. Она схватила подругу за руку и потянула из спальни, – пойдем же скорее! Думаю, что нас ждет незабываемый вечерок!..
Олдред де Холонд, английский барон и председатель парламента, сидел в своем кабинете, ожидая прибытия своих сторонников. Совсем скоро состоится заседание парламента. Олдред до настоящего времени соблюдал нейтралитет между королем и оппозицией из числа Хартии вольностей. Но после свадьбы он принял решение поддержать короля. Теперь он должен был заботиться о своей любимой жене, которая родит ему долгожданного наследника. Потрясения от переворота и передела власти, задуманного герцогом Симоном Манфором, и его прихвастнем бароном Роландом Обеньи, не нужны были ни ему не государству. Ради семьи Олдред был готов предать Хартию и перейти на сторону короля. Он не сомневался, что сумеет убедить в этом большинство в парламенте.
Барон откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он вспомнил свою молодую жену. Как она была красива, нежна и ненасытна в постели. За последний месяц он хорошо узнал ее. Русская амазонка прекрасно держалась в седле, стреляла из лука и обращалась с мечом, даже лучше многих его людей. Олдред даже представить не мог, что на свете существуют такие девушки. Барон улыбнулся. Нужно скорее разделаться с делами, а там его ждет ночь, полная любви и страсти…
