– Кто вы, и по какому праву останавливаете нас? – начал свою речь Рош.
Высокий рыцарь, крепкого телосложения, в богатом доспехе, выехал вперед.
– Я Вацлав Войтек, – надменным голосом произнес он, – эти земли принадлежат мне.
При этом он обвел нас таким взглядом, что как будто и все, на что он смотрит тут же становиться его собственностью.
– Я епископ Уинчестерский, – смиренно сказал Рош, – я приветствую пресветлого пана и прошу пропустить нас…
– Я пропущу вас, – ехидно усмехнулся поляк, – только пешими. Ваши лошади и обоз останутся у меня как налог за проезд по моим землям!
– Но у нас есть разрешение вашего короля, – попытался возразить епископ. Он протянул молодому рыцарю свиток с королевской печатью.
– Вот ищи его, где хочешь! – расхохотался поляк, – а здесь все под моей властью и я сам себе король!
Он, ничего не боясь, чувствуя свое превосходство, проехал к центру обоза. Увидев меня наглец указал пальцем в мою сторону.
– Может быть, я и оставлю вам часть вещей, – нагло заявил он, – если пани развлечет меня ночью…
Я была готова наказать его за дерзость. Кинжал уже лег в мою руку. Но Гильон опередил меня. Он выхватил свой меч и обрушил его на шею негодяя. Это было столь неожиданно, что поляки остолбенели, глядя, как скачет по земле отсеченная голова их пана. Тут же наши ратники откинули полы плащей и открыли огонь по польским арбалетчикам, а остальные бросились в бой. Атака была столь стремительной, что многие налетчики были перебиты, а остальные разбежались по лесу. Наши потери составили лишь двое оруженосцев, да Банифаций был ранен в плечо. Если бы не предусмотрительность твоего мужа и моего брата, потери могли быть значительно больше. После этого происшествия мы поспешили к границе, не останавливаясь даже на ночлег. Скоро мы, наконец, неприветливая земля осталась позади. Перед нами лежало Немецкое королевство. На границе нас встретил конный разъезд. Но узнав, кто мы, куда едим и, увидев разрешающую проезд королевскую грамоту, чинить препятствий не стали и даже выделили немногочисленную охрану. Далее наше путешествие протекало благополучно. Глава посольства Пьер Рош пользуется большим авторитетом. Везде нас встречают с почтением и почетом.
Увиденное мною в столь благополучном государстве, не входит ни в какое сравнение с виденным мною ранее. Мы проезжали по хорошо обустроенным дорогам, мимо полей, словно вычерченным по линейке. В селах, маленькие, уютные домики с выбеленными стенами стоят вдоль ровных улиц. Кругом чистота и порядок. Люди приветливы и хорошо одеты. Крестьяне живут здесь общинами под властью своего сеньора. Сами землевладельцы обитают в замках. Их темные громады, словно неприступные твердыни, стоят на возвышенностях.
Тут я увидела также города, совсем не похожие на наши. Их окружают мощные каменные стены. Площади и улочки в них стиснуты каменными домами, схожими с небольшими крепостями и окнами бойницами. Храмы имеют мрачный вид. Нету в них того величия, той радужной и радующей глаз красоты, которые царят на матушке Руси. У епископа Роша, на это имеется свое мнение. Он говорит, что католикам не нужна роскошь, дабы не искушать верующих и не отвлекать их от молитв и раскаяния.
К моему сожалению, путешествие по немецкому королевству быстро закончилось. Германцы оказались людьми очень хорошими и приветливыми.
На самой границе мы встретили купцов, везущих свой товар в Венецию. Когда я узнала, что от туда, они намерены посетить Киев, то уговорила их передать весточку. Прошу тебя не давать это письмо батюшке с матушкой. Не хочу беспокоить их. По нашей договоренности передаю другую грамоту, в которой не упоминается о постигших нас опасностях.
Твоя сестра Милана….
Глава 8 Письмо второе
– Батюшка, чай готов…
Гордеев оторвался от чтения. Юлдуз, уже переодевшаяся в легкий домашний халат, выглянула из обеденного зала.
– Иди, поешь, что бог послал, сделай милость…
Дмитрий поднялся, почувствовал, что действительно голоден. Чинно, не торопясь он прошел к столу, сев на почетное место. Как и подобает, стол был уставлен различными яствами. Здесь была рассыпчатая каша, а к ней и дичь, и рыба, и сыр всевозможных сортов, и пироги с разной начинкой. Почетное место на столе занимал большой самовар. Таким количеством еды можно было накормить роту солдат, а не одного, пусть даже очень голодного человека. Но такова русская традиция. Гостю предлагали самое лучшее.
Ели молча. Только Юлдуз, со своей обычной хитринкой поглядывала на отца. И не мудрено, ведь она уже прочла оба письма.
Насытившись, Гордеев как водиться от всего сердца поблагодарил хозяйку и удалился обратно. Развернув второй свиток, он вновь углубился в чтение.
"Любимая моя сестренка, порадуйся за меня, я стала женщиной и любимой женой. Но все по порядку. Наше посольство достигло фракийского королевства. За ним лежит конец нашего путешествия, остров англов. Наш друг Гильон настаивал, не задерживаясь следовать сразу в порт Кале. Но ты не представляешь, как мне хотелось побывать в столице франков. Перед моими мольбами он не устоял, согласившись сопровождать меня. Теперь я жалею, что не послушала его. Я грезила увидеть прекрасный город и блистательное общество. Какое же разочарование испытала я, побывав в Париже.
Въехав в город, мы оказались на узких, лишенных мостовых, улочках. Кажется, что никто уборкой не озабочивается. Нечистоты выливают прямо на улицы. За не имением отхожих мест, нужду, даже аристократы, справляют, где придется. При мне, богато одетая дама, не стесняясь, присела за углом, справив нужду на стену дома. Содержимое "ночных ваз" обыватели выливают прямо из окна, не заботясь о находящихся там прохожих. Бытовой мусор, вперемешку с требухой, свален в сточные канавы. От чего во время дождя по нему текут гниющие и смердящие потоки. Вокруг кучи грязи. Около лавки ювелира хозяин соседней лавки, свалил не проданные им яблоки, от чего вокруг кружат тучи мух. Ты не представляешь какие скачки и прыжки демонстрируют прохожие, чтобы не попасть ногой в грязь. Проехать по этим улицам можно только заткнув нос платком, но и то все равно чувствуется постоянная вонь.
"Как можно жить в этом городе? – невольно вырвалось у меня".
"Согласен с вами, – ответил Гильон, – в Париже даже сады Версаля загажены. Королевский двор периодически переезжает из Лувра, чтобы дворец можно было отмыть и проветрить. Если хотите, – предложил он, – я могу организовать его посещение…"
Я не задумываясь, отказалась. Мы немедленно покинули столь грязный город и вскоре уже были в Кале.
Здесь нас ожидали три английских корабля. Однако переправа через Ла-Манш задержалась из-за разыгравшейся бури. Дождь лил как из ведра. Погода прояснилась лишь через несколько дней. С утра началась погрузка на суда, под большими белыми парусами. После полудня они снялись с якоря. Это было мое первое морское путешествие. Нет слов, чтобы описать нахлынувшие на меня чувства, когда я стояла на юте самого большого и быстроходного судна. К сожалению, путешествие быстро закончилось. Вечером этого же дня в порту Гастингса, мы сошли на английский берег. Здесь я впервые увидела своего будущего мужа, примчавшегося со своей свитой встретить меня в порту. Мое сердце замерло, от того какой он красивый и мужественный, с немного печальными, но в то же время прекрасными глазами.
Тут я в конец осознала, что мое путешествие подошло к концу. Русь уже далеко и я вступаю на землю, которая до конца моих дней станет мне второй родиной. Здесь у меня будут дети и внуки.
Из Гастингса мы отправились в родовой замок моего будущего мужа. Он всю дорогу ехал рядом со мной, и казалось, не хотел отпускать от себя. Я, была одета в бардовое платье с белыми рукавами и такими же оборками. Не смотря на это, я продолжала путешествие в седле. Олдред был несказанно озадачен, что я предпочитаю ехать верхом.
"Я не верю, – сказал он, – что боярышня скачет верхом".
