мы позволим ему выбрать Агоду или Согдарию, а также предоставим финансовую поддержку на время путешествия. Я слышал, он художник. Сегодня такие мастера популярны во всем мире, уверен, прокормить себя он сможет.
Нильс по-прежнему молчал, разглядывая носки своих сапог, священники неловко переминались с ноги на ногу, не зная, куда девать глаза, охрана же откровенно скучала.
Все это не имеет значения, сказала себе Дэйра. Эту ночь она должна проиграть, чтобы завтрашний день выиграть. Она может стать, кем угодно — женой Лорна ли невестой принца, важно лишь то, что она нашла хранилище.
— Они здесь для того, чтобы поженить нас? — спросила она, кивнув на священников, которые почему-то попятились.
— Рад, что ты одумалась, — произнес князь и тоже повернулся к трясущимся старикам. — Приступайте. Никаких торжественных речей, сделайте все по-быстрому. У меня через час совещание на королевском совете, а так как я его веду, но не могу опоздать.
Свадьба «по-лорновски», как потом назвала ее Дэйра, действительно, была очень быстрой церемонией. Амрэль взял ее за руку, заставив подняться с ложа, и молча надел на палец кольцо. Простое, без камней и каких-либо украшений. Потом священник дал ей другое кольцо, чтобы она надела на палец уже мужа. Очень красивое, усыпанное бриллиантами и рубинами, оно больше подошло бы невесте, но у Амрэля были свои соображения на этот счет. Кольцо Дэйры словно говорило: ты здесь никто и всегда будешь никем.
— Можете поцеловать жену, — испуганно пролепетал священник и, захлопнув книгу, где князь и Дэйра поставили свои подписи, засеменил к выходу. За ними потянулись другие священники, охрана и Нильс, который за всю короткую церемонию не поднял головы, словно на носках его сапог происходило что-то очень интересное.
По мнению Дэйры, интереснее того, что творилось сейчас в храме Ганзуры, Нильс точно бы нигде не увидел. А еще ей очень хотелось, чтобы он остался и посмотрел, как ее будет целовать Амрэль. Но ненавистный и по-прежнему очень важный для нее человек покинул их несостоявшееся ложе любви так быстро, словно Дьявол наступал ему на пятки.
Дэйра вздохнула и подняла лицо, так как ей не хотелось, чтобы князь потянул ее за волосы вниз — а в том, что Лорн будет исключительно груб, она не сомневалась.
Но Амрэль грубым не был. Будто вся его злость испарилась на стадии «уговаривания», а вернее, шантажа Дэйры. Он осторожно обнял ее за талию и слегка приподнял, заставив встать на цыпочки. Какое-то время его губы просто находились рядом, едва касаясь и заставляя ее нервничать. Дэйра не выдержала и, приоткрыв рот, сама потянулась к князю, забыв и о том, что брака с этим человеком не хотела, и о том, что совершенно не умела целоваться. Как оказалось, последнее Амрэля не волновало. Он был хорошим, терпеливым стратегом. Дождавшись ее первого шага, князь завладел ситуацией, целуя горячо, страстно и очень нежно.
Так должен был целовать меня Нильс, горько подумала Дэйра, невольно отвечая на поцелуй Амрэля. Ганзура не позволила ей познать человеческой любви, но кое-что все же подарила.
Когда я стану той, кем стану, то, непременно, запомню все, что сейчас чувствую. Пусть это поможет мне сохранить немного себя.
Когда Амрэль отпустил ее, оба какое-то время тяжело дышали, глядя друг другу в глаза и силясь понять, на кого смотрят — на врага или друга.
Наконец, князь определился, и Дэйра обрадовалась границе, которую он провел между ними:
— Княгиня, — кивнул он ей почтительно, отступая на шаг и снова переходя на «вы», — сейчас вас проводят в ваши покои, где вы переоденетесь. После чего последуете на причал, где сможете попрощаться с братом. Его судно отплывает через час. Вы останетесь под замком до тех пор, пока не убедите меня в вашей лояльности роду Лорнов. Полагаю, от того, как мы проведем первую брачную ночь, зависит, насколько быстро я стану вам доверять. Позвольте откланяться.
Князь ушел, а его место заняли четверо охранников, по лицам которых было видно, что они получили достаточно указаний, чтобы с ней не церемониться.
Значит, все-таки враги. Так даже лучше, потому что проще. Ей хватало сложных отношений с другим человеком.
Уходя, Дэйра оглянулась на храм, позволив взгляду уцепиться за первую попавшуюся деталь. Ею стало лазурное озеро. Возможно, поиски надо начать именно с него. Итак, как только она простится с Томасом, то вернется сюда, а не на брачное ложе Амрэля Лорна. Все-таки она была дочерью Фредерика Зорта, которая не привыкла полагаться на магию. Если встанете на моем пути, подумала она, глядя в спины телохранителям, то умрете. Так со всеми случается. А если ты встанешь на моем пути, Нильс, я сделаю так, что смерть станет твоей заветной мечтой.
Глава 22. Кое-что о Нильсе
Оказалось, что корабль отплывал из Майбрака до рассвета. Дэйра не помнила, как снова очутилась в покоях князя, как десятки служанок ее причесывали, красили и одевали, и как в карете с решетками на окнах ее доставили в южный порт. Очнулась, когда свежий ветер бросил в лицо охапку морских запахов, среди которых хозяйничал густой аромат водорослей и просмоленной древесины. Солнце еще не встало, но небо на горизонте посерело, потеряв свой индиговый оттенок. Побледневшая луна и немногие, еще не растаявшие звезды скрылись за тучами, подступающими с севера. Аромат снега был едва уловим, но к вечеру обещали непогоду.
Южный не был торговым портом, и судя по богатым шхунам, пришвартованным у единственного причала, его услугами пользовались исключительно пассажиры, причем из вабаров. Карета с Дэйрой выехала прямо на причал — Лорнам везде делалось исключение. Она еще не успела привыкнуть к мысли, что и сама теперь носила эту фамилию.
Светлый князь серьезно отнесся к охране жены. Человек десять стражников выстроились у береговой линии, еще столько же толпилось у кареты, не спуская глаз с девушки в красном платье, белом полушубке и такого же цвета волосами, которые сразу разметал ветер. За Дэйрой из кареты выбрались три горничных и личный телохранитель — огромный человек с коричневой кожей и непонятной национальности, который, кажется, не говорил ни на одном языке, зато одним своим видом производил устрашающее впечатление. Дэйра не запомнила имена слуг, уверенная, что их знакомство закончится в этот же день.
Томас в шляпе, теплой куртке и своих любимых сапогах, которых она часто видела на нем в Эйдерледже, стоял у причала и глядел на парусник, стоявший на рейде. Его ждала шлюпка, в которой сидела пара угрюмых матросов. Очевидно, отплытие корабля задерживалось
