и не выбралась оттуда наружу. И ни одна сволочь не получит от Равнины ни единого лакомого кусочка. А теперь, господа, если у вас больше нет ко мне вопросов, я, пожалуй, пойду. Доброй ночи.
Устало потерев виски, я развернулась и потащилась к выходу, предчувствуя, что еще минута – и свалюсь прямо там, у всех на виду, покорно закрывая глазки и обрубаясь на корню. Все. Не могу больше. Действительно уже ничего не могу. Кроме того, чтобы выползти наружу, найти какой-нибудь свободный угол и упасть в него, как в пуховую перину, чтобы хотя бы один раз за прошедшую неделю нормально выспаться.
За последние дни я настолько вымоталась, что сил не осталось ни на что. А уж как вымотался бедняга Лин – даже говорить не стоило. За эти две ночи мы облетели фактически весь Валлион. В постоянном страхе, в дикой спешке, почти в панике, следуя на становящийся с каждым часом сильнее Зов; торопясь, как на пожар, чтобы вовремя отыскать очередное место внезапно зародившегося прорыва; юркнуть к нему через портал, шарахнуть сверху нашей магической бомбой. Скорчиться прямо там от острой боли в обожженном нутре, как корчилась в это время прижженная огнем Равнина. А потом отдышаться, смахнуть с лица непрошенные слезы, снова поменяться с братом местами и мчаться дальше, к следующей Печати. Которые, как назло, решили проснуться именно в это время, именно на Равнине и именно тогда, когда я этого не ожидала.
Не знаю, как мы выдержали этот сумасшедший забег. Не знаю, как выдержал Лин и как он сумел на одном дыхании и так точно пробить нам целую череду порталов в ночном небе Валлиона. Я даже не знаю, чьи силы он для этого использовал, но сильно подозреваю, что совсем не мои – моих на тот момент, наверное, уже не осталось: немилосердная боль выматывала так, что я даже с помощью брата едва могла сидеть. А Лин в это время неустанно работал, он постоянно летал, ни разу не позволив себе ни мгновения слабости. И он фактически спас меня, когда позволил приблизиться к Печатям по воздуху.
Без него у нас ничего бы не вышло, и я прекрасно это понимаю. Поэтому могу испытывать к своему измученному демону только безграничную благодарность и самые теплые чувства, какие еще остались в моей искореженной, наполовину разорванной душе. Пожалуй, только они с братом удержали меня в эти два дня от непоправимого. И это они на самом деле вытащили Валлион из той ямы, в которую он чуть было не рухнул.
«Гайдэ?! – неожиданно ко мне с порога метнулась белая молния и буквально упала в ноги. – Гайдэ, ты что тут еще делаешь? На тебе ж лица нет! И дейри совсем тусклая!»
При виде снежного барса я не сдержала улыбку. А потом опустилась на корточки и крепко его обняла.
«Откуда ты знаешь, какое у меня лицо, хранитель ты мой заботливый? Оно же в маске».
«Да мне и смотреть не надо, чтобы понять, что ты едва стоишь! Марш отдыхать! – на всякий случай шейри подкрепил свои слова грозным рычанием. – Немедленно! Слышишь?!»
– Иду-иду, – с усталым вздохом поднялась я, держась за него, как за живую опору. – Есть тут у вас, где прислонить голову умирающему герою? А то, честное слово, так спать хочется, что нет никаких сил…
Что удивительно, нас больше никто не остановил, когда я в сопровождении недовольного демона выбралась из шатра. Правда, в последний момент кто-то из собравшихся все равно дернулся следом или даже позвал (не могу сказать – в ушах уже звенело), но Лин угрожающе рыкнул напоследок, и от нас отстали. А охрана на входе только козырнула.
– Слышь, парни, – хрипло спросила я у первого попавшегося скарона. – Где тут можно уронить свои кости?
– Милорд? – ошарашенно моргнул тот. – Что вы сказали?
– Поспать где можно, спрашиваю!
– Пойдемте с нами, милорд, – внезапно раздалось нестройное сбоку, и я радостно обернулась, с облегчением воззрившись на восьмерых девушек-скаронов в полном боевом доспехе традиционных цветов старших кланов.
– Девочки… черт! Как же вы вовремя!
– Идемте, милорд, – приглушенно повторила из-под шлема Аша. – Мы покажем вам вашу палатку.
Проснулась я уже под утро. Большей частью оттого, что кто-то жарко и томно сопел в мое левое ухо. Причем так настойчиво, что спросонья я даже заподозрила, будто сослепу забрела не в ту палатку. И теперь лежу возле какого-нибудь бравого солдатика, который быстро сообразил, что у меня находится под рубахой, и впал от этого удивительного открытия в неоправданный восторг.
Но вскоре я вспомнила, что до постели меня за руку вела моя бравая охрана. Затем подумала и была вынуждена признать вариант с солдатиком неприемлемым. Просто по той причине, что мои суровые девочки оборвали бы причиндалы любому идиоту, вздумавшему попасться мне в тот момент на пути. Да и не дали бы они сбиться с дороги, так что палатка, видимо, действительно моя. Ну, или отданная кем-то сердобольным под мои срочные нужны. Да и постель, судя по шелковым простыням и самой настоящей перине вместо грубого походного матраса, тоже готовилась заранее. Короче, привезли ее сюда специально. Для меня. Как для принцессы какой-то. И даже поставили в этой огромной комнате одну-одинешеньку, как скромную тахту на футбольном поле.
Но кто же тогда сопит?
Неохотно шевельнув пальцами, я тут же наткнулась на мохнатый бок, явно принадлежащий кому-то живому. Причем мех там был хороший – густой, довольно длинный и плотный, как отлично сработанная шуба.
«Лин, – первым делом подумалось мне. – Только у него хватает наглости забираться на мою постель с ногами».
Я опустила руку на прежнее место и успокоено задремала снова: Лин мне никогда не мешал, пусть себе спит. Но потом сообразила, что шейри лежит с другого бока и исправно греет мою правую половину. Тогда как сопят слева. И самозабвенно так. Громко. Чуть ли не слюни пускают в мое бедное ухо.
Так. Или я чего-то не понимаю, или у меня опять в постели появился неожиданный гость.
Неохотно открыв глаза, я повернула голову и чуть не вздрогнула, наткнувшись на приоткрытую зубастую пасть. Правда, довольно быстро сообразила, что пасть, как говорится, мне хорошо знакома, и недовольно отпихнулась.
– Мейр! Да сколько можно?!
К несчастью, блаженно сопящий рыжий кот, вымахавший до размеров льва, сердитого шепота не услышал. Только ощутил прикосновение Знаков, благодарно замурлыкал и вяло дрыгнул лапой, даже не думая отползать или тем более просыпаться.
Ну, не наглец, а?! Мало того, что в прошлый раз этот негодяй в
