пьяном виде забрался ко мне в кровать и бессовестно дрых там до самого утра… мало того, что тогда я его пожалела… так теперь он совсем обнаглел и влез уже на подушку! А теперь счастливо жмурился поверх одеяла, бездумно пихая задними лапами что-то, что мешало ему спать.
Я ошалело приподнялась на локтях и тут же убедилась, что не ошиблась в своих предположениях: справа, тихо дыша в мой живот, свернулся белым клубком огромный белый кот, слева распластался на половину пространства такой же кот, только рыжий. Хорошо, места хватало, и они не придавили меня своей тяжестью. При этом оба бессовестно дрыхли. И оба не возражали против соседства друг друга! А когда от брыканий разомлевшего Мейра откуда-то с края постели послышалось недовольное ворчание, я обалдела окончательно и со всей ясностью поняла, что с этим надо что-то делать. Потому что просыпаться в такой славной компании, видеть перед собой сразу три умильно сопящие звериные морды, понимать, что эти подлецы обложили меня со всех сторон… нет. Я, конечно, не ханжа, но и не извращенка. И терпеть в собственной кровати трех взрослых, хоть и умеющих перекидываться в милых котиков (в смысле, одного волка и двух здоровущих кошаков), мужиков больше не намерена.
– Ах вы, гады… – ласково улыбнулась я, решительно откидывая одеяло и дернувшись к первой попавшейся морде. – Ах вы, сволочи этакие…
А потом вдруг заметила нечто странное. И внезапно сообразила, в каком именно виде сейчас нахожусь. Лихорадочно перерыла память в поисках ответа на вопрос о том, кто и когда успел меня раздеть, но там было пусто: кажется, меня все-таки вырубило до того, как я успела скинуть доспехи и нырнуть в постель. И, кажется, все остальное пришлось доделывать кому-то другому. Потому что на данный момент на мне имелась лишь тонкая полупрозрачная ночнушка из какой-то невесомой ткани и… все. А остальное, включая одежду, оружие, броню и даже маску, куда-то бесследно испарилось. Более того, я совершенно не помню, как, где и когда это случилось. Но зато обнаружила рядом с собой двух вечно озабоченных хвардов и…
Я вдруг почувствовала, что самым натуральным образом готова покраснеть.
И что обо мне подумают люди? С кем я сплю, деля одно ложе на троих? Даже на четверых, если считать сонного демона? Кошмар… какой невероятный и бредовый в своей реалистичности кошмар! Осталось только кому-нибудь сюда зайти и сказать: «Доброе утро, госпожа! Как спалось?»
Медленно опустившись обратно на подушку, я обреченно закрыла глаза и тяжело вздохнула.
«И за что мне это наказание? Может, убить кого надо, чтобы дошло? По-другому они, видимо, не понимают».
«Понимают, – вдруг зевнул Лин, сверкнув в темноте двумя фарами глаз. – Все они понимают… пока люди. А когда перекидываются, то напрочь теряют прежние представления о том, что прилично, а что нет. У хвардов в стае совсем другие порядки».
«Да? А мне как с ними быть?!»
«Никак, – философски пожал плечами шейри, расковано потянувшись всем телом. – По их меркам, все нормально: они тебя охраняют и ждут, пока ты соизволишь их заметить. Так ведут себя с вожаком. И так у них принято: младшие просто держатся рядом, в любое время дня и ночи. Ищут повод остаться подольше. Стараются притереться поближе – для нелюдей очень важно даже легкое прикосновение. Особенно твое. Я не стал их выгонять, потому что это могло тебя разбудить. Но если хочешь, можешь прогнать обоих».
Я тихо фыркнула, разглядывая оборотней из-под полуопущенных век.
«Прогнать-то я могу. Но для того, чтобы они сообразили, за что именно им дали втык, надо заставить их перекинуться и другими глазами взглянуть на происходящее».
«Так в чем проблема? Пихни в бок – и все дела».
«Да? А ты хоть представил, как это будет выглядеть, если посреди ночи у меня из палатки выскочат, как ошпаренные, два совершенно голых мужика? Это валлионцы не все пока в курсе, кто я! А в Скарон-Оле знает каждая собака! Как я им потом в глаза буду смотреть?!»
Лин послушно представил и расхохотался.
«Прости, Гайдэ, не подумал. Зрелище действительно будет изумительным!»
Я снова фыркнула и, отвернувшись, непримиримо сложила руки на груди.
«Иди лучше, одежду мою поищи. Не могу же я тут в таком виде разгуливать?»
«Ладно, сейчас добуду, – все еще посмеиваясь, Лин сполз с постели. – Подожди только, не буянь. И прежде чем лупить этих красавцев по мягкому месту, хотя бы вернись в образ Фантома. А то это будет смотреться как-то… неприлично».
«Очень умно, – буркнула я, ненароком заехав рыжему зверю локтем по уху. – Пускай пока спят, сволочи. Но когда проснутся и примут нормальный вид, мы с ними потолкуем. Серьезно так, вдумчиво… чтобы они навсегда запомнили, куда можно влезать посреди ночи, а куда даже нос совать не следует. Распустились, понимаешь!»
Лин только хихикнул и неслышно растаял в темноте. А я насупилась, сердито покосилась на сонно ерзающего на одеяле ло-хварда. Затем неожиданно ощутила, что он бессовестно балдеет даже во сне, и… сплюнув со злости, почесала ему за ухом.
– Ме-е-ейр…
– Мр-р? – сонно мурлыкнул наглый котяра.
– Мейр, милый, открой-ка глазки и взгляни на меня. Давай-давай, просыпайся, соня… пора встав-а-а-ть…
Громадная зверюга, даже не думая просыпаться, замурлыкала громче и потерлась о подушку ухом. Потом сладко заурчала, причмокнула во сне, с неподдельным интересом ткнулась мокрым носом в мой живот, и мне пришлось по-быстрому оттаскивать его за ухо, чтобы не вздумал лизаться. Хватит и того, что лапищи свои раскинул на половину кровати. Обойдется без поцелуев. Хам.
– Мейр, просыпайся, – уже серьезно велела я. – Иначе хуже будет.
И только тогда бессовестный оборотень соизволил приоткрыть один глаз. Желтый, как луна, круглый, с хищно сузившимся зрачком. Который, впрочем, тут же дрогнул и расплылся черной кляксой на всю радужку – узнал, негодяй. Опомнился. Даже напрягся, нервно дернув коротким хвостом и шлепнув самым его кончиком по недовольно заворчавшему хварду. Уши прижал свои бесстыжие. Явно дернулся к выходу, потому что наверняка вспомнил, что я обещала их обоих выкинуть с балкона… а потом, видимо, вспомнил, что балкона-то тут как раз нет, и…
Проворно оттолкнувшись от перины всеми четырьмя лапами, внезапно метнулся вперед, роняя меня навзничь и запихивая морду куда-то под подушку.
– Мейр! – охнула я, когда стокилограммовая туша настойчиво попыталась спрятаться под одеялом. – Стой! Ты же не котенок, чтобы я тебя ТАМ не заметила! Мейр, стой, гад! Не смей! Не смей, понял?!
Он тихо заскулил и послушно замер, умудрившись наполовину все-таки спрятаться, но оставив мохнатый зад с гуляющим во
