слышно. Не чувствовалось ни малейшего дуновения, и деревья стояли тихо, будто во сне. Только наверху, в листве их высоких вершин, продолжали свою музыку древесные лягушки и цикады. Среди этих разнообразных звуков можно было различить «лл-л-лак» древесной жабы, а с водяных растений, окружавших ближайший ручей, доносилось стрекотанье «сверчка саванн». Высоко в листьях дубов маленькая зеленая древесная лягушка повторяла свою звенящую, как колокольчик, ноту, которая приятно отдавалась в ушах. Но все это были обычные голоса ночи - голоса южного леса, - и они не тревожили прислушивающихся охотников. Правда, крик жабы, громкий и часто повторяющийся, предупреждал, что скоро будет дождь, а темнота неба подтверждала это предостережение.
Но ведь не эти звуки заставили Маренго вскочить с таким злобным рычанием, и мальчики продолжали настороженно прислушиваться.
Воздух в темном лесу сверкал движущимися огоньками. Тысячами летали светлячки, и их фосфорический блеск, ярче обычного, тоже говорил о приближении грозы. Вглядевшись повнимательнее, юные охотники увидели еще какие-то огоньки, и это заставило мальчиков схватиться за ружья и держать их наготове. Эти огоньки резко отличались от светлячков: они светились низко над землей и были круглые и огненно-зеленые. Огоньки то оставались неподвижными, то исчезали, то тотчас же зажигались в другом направлении. Множество их двигалось вокруг. Это были не светлячки.
Наши юные охотники знали, что это такое. Это были глаза животных - диких зверей! Что это были за звери, никто из мальчиков не знал, и неизвестность приводила их в ужас. Звери могли оказаться медведями, росомахами или кугуарами.
Юные охотники разговаривали шепотом, взведя курки ружей и приготовившись к худшему. Звери, несомненно, уже заметили их - ведь братья сидели в свете костра.
Маренго стоял рядом, глядя в темноту и время от времени издавая рычание, которым он обычно предупреждал о присутствии врага. Казалось, горящих глаз становилось все больше. Вдруг ясно послышалось, что залаяла собака. Собака ли это? Нет. Долгий, протяжный вой, последовавший за лаем, показал, что это животное было не собакой, а волком - «лающим волком». Едва замолчал первый, как этот вой подхватил второй, затем третий и четвертый, и вскоре весь лес огласился отвратительным воем. Он доносился не из какого-нибудь одного определенного места, а, казалось, шел отовсюду, и, вглядываясь в темноту между деревьями, мальчики видели сверкающие глаза волков, образовавшие полный круг.
- Ба! - воскликнул Базиль, прерывая наконец молчание. - Это всего лишь стая степных волков - койотов. Кто же обращает внимание на их вой!
Все сразу успокоились. Юные охотники не боялись степных волков, которые хотя и могут с яростью напасть на какого-нибудь беднягу оленя или раненого бизона, но страшатся человека и всегда готовы улизнуть, если полагают, что человек хочет напасть на них. Это, однако, бывает редко, так как охотники в прерии не любят тратить пули на койотов и часто разрешают им идти за собой следом и безнаказанно бродить вокруг лагеря на расстоянии выстрела.
Степные волки гораздо мельче других пород волков в Америке. Они ненамного крупнее английских терьеров и хитры, как английская лиса. Их нелегко поймать в западню или в капкан, но легко загнать на лошадях с собаками. Шкура койотов тускло-рыжеватого цвета, с примесью белых волосков. Это их обычный цвет, хотя, как и у многих иных животных, встречаются изредка экземпляры и других расцветок. Хвосты у них большие, пушистые, черные на концах и составляют примерно одну треть всего их тела. Койоты напоминают собак, которых можно найти в прериях у индейцев; без сомнения, койоты являются прародителями этих собак. Койоты встречаются по всему району Миссисипи, на запад - к Тихому океану и на юг - к Мексике. Они охотятся стаями, как шакалы, и часто нападают на оленей, бизонов и других животных, с которыми, как они думают, могут справиться, но не решаются нападать на бизона в стаде, хотя стаи койотов всегда идут следом за бизонами. Койоты ждут, пока кто-нибудь отстанет молодой теленок или дряхлый, старый бык, - тогда они нападают на него и раздирают на куски.
Койоты идут вслед за отрядами охотников и путешественников, завладевая местом стоянки, едва путешественники уходят оттуда, и поедая все оставшееся съестное. Они даже пробираются ночью в лагерь и утаскивают все, что охотник припас себе на завтрак. Это иногда приводит к тому, что возмущенный охотник перестает жалеть порох и пули и начинает стрелять, пока не уложит нескольких хищников.
В Америке койоты водятся в большем количестве, чем другие породы волков, и поэтому они часто страдают от голода - слишком много ртов и желудков должно быть накормлено. В таких случаях койоты едят даже фрукты, корни и овощи короче говоря, все, что только может поддержать в них жизнь.
Эти волки получили название «степные» потому, что их обычно встречают в прериях на западе, хотя в американских прериях водятся и другие породы волков. Иногда их называют «лающими волками», потому что, как мы уже заметили, первые две-три ноты их воя напоминают лай собаки; однако он заканчивается продолжительным, неприятным визгом.
- Я рад, что это всего-навсего койоты, - сказал Люсьен в ответ на замечание Базиля, - а не что-нибудь похуже. Я боялся, что к нам явились с визитом наши друзья пекари.
- Ну, и это тоже достаточно плохо, - сказал Базиль. - Теперь нам придется не спать и сторожить мясо, а то эти разбойники не оставят нам к утру ни одного кусочка.
- Это правда, - ответил Люсьен. - Но нам незачем сторожить всем. Ты и Франсуа ложитесь спать, а я останусь на часах.
- Нет, - возразил Базиль, - ложитесь спать вы. Сторожить буду я.
- Братья, - сказал Франсуа, - мне совсем не хочется спать, разрешите мне подежурить! Я не подпущу их.
- Нет, нет! - воскликнули одновременно Базиль и Люсьен. - Я! Я!
Наконец согласились на том, что Базиль подежурит часа два, пока ему не захочется спать, а тогда он разбудит Люсьена, который, в свою очередь, поднимет потом Франсуа.
Договорившись так, Люсьен и Франсуа
