Дым слегка рассеялся, и мальчики различали каждое движение кугуаров, но страшный жар, мучивший их, почти победил страх перед опасными животными. Еще немного - и они выскочили бы, чтобы сразиться с кугуарами. Пот лил с них градом, им казалось, что вместо ружей они держат раскаленное железо.
- Я не могу больше выдержать! - воскликнул Базиль. - Давайте выстрелим в них, выскочим отсюда и попытаем счастья.
- Терпение, брат, - ответил Люсьен. - Еще немного - и, может быть, они уйдут.
Кугуары, оставив мясо, начали подкрадываться к огню. Они ползли, как кошки, к добыче; время от времени они издавали странный звук, похожий на глухой кашель человека, больного туберкулезом. Потом послышался другой звук, который удивил охотников. Он напоминал мурлыканье кошки, когда ее ласкают, но был намного громче и далеко разносился в лесу, теперь притихшем. Яснее всего этот звук слышали те, кто был близко. Его издавали оба кугуара, как бы подбадривая друг друга в своем продвижении вперед, и продолжали ползти, размахивая хвостами.
В нескольких футах от огня животные остановились и распластались по земле, явно готовые прыгнуть вперед в любую минуту. Жутко было смотреть на эти свирепые создания. Свет большого костра делал каждую часть их тела необычайно рельефной; отчетливо были видны их когти, их оскаленные зубы и даже яркая радужная оболочка сверкающих глаз. Но теперь кугуары не выглядели и вполовину такими страшными, как вначале. Юные охотники рассматривали их сейчас с другой точки зрения. Мальчики так ужасно страдали, что им казалось, что вне этого горячего огненного кольца не существует опасности - даже от когтей зверя.
- Я больше не выдержу! - воскликнул Базиль. - Мы заживо поджаримся. Вы, братья, берите того кугуара, а а прицелюсь в этого... Итак, не бойтесь, стреляйте!
Почти одновременно грянули три выстрела, и три брата выпрыгнули из-за пылающей ограды. Промахнулись ли Франсуа и Люсьен, стало известно лишь позже, но Базиль не промахнулся. Он ранил кугуара, и, едва юные охотники выбрались из огненного круга, разъяренный зверь прыгнул туда; было видно, как он то вскакивал, то катался по земле в предсмертной агонии.
Маренго бросился на кугуара, но оба они попали в раскаленную золу, и собаке пришлось снова выскочить обратно. Кугуар, предоставленный самому себе, скоро перестал биться и лежал на земле - судя по всему, мертвый. Но что стало с другим?
Все трое стояли, прислушиваясь, как вдруг до них донеслось храпенье и топот их лошадей, а в довершение всего - пронзительный крик мула Жаннет. Это продолжалось несколько минут. Затем все стихло.
«Бедная Жаннет! - подумали они. - Второй кугуар заел ее... Ну что ж, нам придется обойтись без нее. Делать нечего».
Никто не спал до рассвета - все еще боялись, что кугуар может вернуться за своим товарищем. Начался дождь; он лил как из ведра, заливая костры. Мальчики не пытались снова разжечь их, а, накинув на плечи одеяла, старались спрятаться под деревьями.
Наконец забрезжил рассвет. Каково же было удивление и радость мальчиков, когда они увидели, что Жаннет стоит на привязи и мирно пасется, а рядом на земле лежит мертвый кугуар! Он был ранен выстрелами, но не это, как они вскоре убедились, было причиной его смерти, так как тело его было раздавлено и ребра поломаны.
Некоторое время юные охотники не могли ничего понять. Наконец все объяснилось. Положение, в котором был найден зверь, помогло им разрешить загадку. Кугуар лежал под большим деревом, к которому, очевидно, был притиснут. Убегая, он наскочил на Жаннет, а та кинулась со всех ног и, наткнувшись в темноте на дерево, прижала к нему кугуара и задавила его насмерть.
Свирепое животное оставило следы своих когтей на спине и загривке Жаннет, а глубокий шрам на ее горле показывал, куда вонзились его зубы. Счастье, что Жаннет налетела на дерево, иначе кугуар не отпустил бы ее, пока не выпил бы всю кровь из ее вен, ибо эти животные убивают свою добычу именно таким образом.
Настало утро. Юные охотники, не спавшие почти всю ночь, были измучены и могли бы теперь отдохнуть, но сочли это неблагоразумным. Они понимали, что очутились в такой части леса, где водилось много опасных животных, и решили до наступления ночи уехать отсюда. Действительно, они находились на берегах поросшего лесом притока реки Тринити, которая в это время года разливается, и все дикие звери - медведи, кугуары, волки, рыси, и пекари - вынуждены были уйти из низин и бродили в соседних лесах более голодные и злые, чем обычно.
Оседлав лошадей и навьючив на мула одеяла, бизоньи шкуры и запасы мяса, наши путешественники снова отправились на запад. Проехав несколько миль, они миновали леса и двинулись по открытой прерии.
Глава XXI. ОДИНОКИЙ ХОЛМ
Путь юных охотников пролегал по одной из самых живописных местностей, какие только встречаются в южных районах: они ехали по цветущей прерии, среди несметного количества цветов. Цветы спереди, цветы сзади - со всех сторон; куда ни глянь, всюду виднелись их блестящие венчики. Тут росли и золотистые подсолнечники, и красные мальвы, и молочай, и алый лупинус. Были здесь также и розовые цветы дикой болотной мальвы, а ярко-оранжевые калифорнийские маки выглядывали из зеленой листвы, точно огненные шары. Ниже, у самой земли, притаились скромные фиалки, сверкавшие, как голубые самоцветы. Все это освещалось ослепительным солнцем. После недавнего дождя, омывшего их, цветы, казалось, стали еще ароматнее и красивее.
Миллионы бабочек, не менее красивых, чем цветы, порхали над ними или отдыхали на их нежных чашечках. Некоторые бабочки были очень крупные, с бархатистыми, разнообразно и ярко раскрашенными крылышками. В воздухе проносились и другие разноцветные крылатые создания. Огромные мухи то парили на своих жужжащих крыльях, то проносились, как молнии, в другой конец этого бескрайнего сада. Пчелы, перелетая с цветка на цветок, собирали
