одержавший победу благодаря добродетели и тот может потерять ее, так что же говорить о высокомерном! У правителя много любимцев, и теперь, когда он вернулся с победой, эти любимцы обязательно выдвинутся. А если правитель станет выдвигать любимцев, это неизбежно приведет к смутам[1552]. Боюсь, что я окажусь вовлеченным в них, поэтому прошу вас, смотритель храма предков, просите, молясь, смерти для меня, чтобы я умер до наступления смут и не был в них вовлечен”.
Летом на седьмом году правления [Ли-гуна] (575 г. до н. э.) Фань Вэнь-цзы умер. Зимой возникли смуты, которые начались с убийства трех представителей фамилии Ци, а закончились убийством Ли-гуна.
[156][1553]
В результате сражения [при Янь] цзиньцы захватили в плен Фа-гоу, сына чуского вана. Луань Шу сказал княжичу Фа-гоу: “Скажите [цзиньскому] правителю: “Ци Чжи посылал гонцов убедить чуского вана начать сражение пока еще не подошли войска владений Ци и Лу. К тому же, если бы на поле боя не было Ци Чжи, чуский ван несомненно не избежал бы плена. За это я верну вас на родину””.
Фа-гоу сказал [все] цзиньскому правителю, а последний сообщил об этом Луань Шу. Луань Шу[1554] ответил: “Я давно слышал об этом. Ци Чжи, желая поднять смуту, велел Кучэн Шу задержать прибытие циских и луских войск, а сам уговаривал вас вступить в сражение, думая после поражения [цзиньских] войск возвести на престол Сунь-чжоу[1555]. Поскольку этот замысел не удался[1556], он выпустил чуского вана. Так во время сражения юн самовольно выпустил правителя владения Чу, а затем получил от него подарки[1557], разве это не великое преступление! Если ныне вы пошлете его ко двору дома Чжоу[1558], он несомненно встретится там с Сунь-чжоу”. Правитель Цзинь ответил: “Согласен”.
Луань Шу послал гонца передать Сунь-чжоу: “Ци Чжи собирается выехать в Чжоу, непременно встретьтесь с ним”. Когда Ци Чжи прибыл с дружественным визитом ко двору дома Чжоу, за ним следил гонец, посланный Ли-гуном, и оказалось, что он встречался с Сунь-чжоу. В связи с этим Ли-гун приказал Сюй Чжи-мэю[1559] и Иян У[1560] убить Ци Чжи, Кучэн Шу и Ци Ци.
Ци Ци, обратившись к Ци Чжи, сказал: “Правитель несправедлив к нам. Я хочу во главе своих родичей и сторонников напасть на него с двух сторон. Пусть я погибну, но, несомненно, внесу во владение расстройство и поставлю правителя в опасное положение. Можно ли так поступить?”
Ци Чжи ответил: “Нельзя. Как я, Чжи, слышал, обладающий военными добродетелями не поднимает смут, мудрый не занимается обманом, человеколюбивый не ищет сторонников. Пользоваться богатствами, накопленными за счет милостей правителя, употреблять эти богатства для сбора вокруг себя единомышленников и использовать единомышленников, чтобы поставить правителя в опасное положение, значит совершить то, за что правитель уже опоздал убить нас. А какое преступление совершил народ, чтобы умирать вместе с нами? Лучше подчиниться приказу правителя”. Поэтому все трое покончили жизнь самоубийством.
После убийства трех представителей фамилии Ци, Луань Шу убил Ли-гуна, пригласил Сунь-чжоу и возвел его на престол. Это был правитель Дао-гун.
[157][1561]
После убийства трех представителей фамилии Ци, Чанюй Цзяо стал угрожать Луань Шу и Чжунхан Яню[1562], сказав Ли-гуну: “Если не убить этих двоих, они обязательно принесут вам печаль”. Ли-гун ответил: “За одно утро и так убиты три сановника, тела которых выставлены на всеобщее обозрение, нельзя увеличивать это число”.
Чанюй Цзяо возразил: “Как я слышал, поднимающие смуты внутри владения называются смутьянами, а приносящие смуты извне — разбойниками. От смутьянов защищаются добродетелью, а от разбойников наказаниями. Сейчас во время вашего управления возникла внутренняя смута, поэтому нельзя сказать, что во владении господствует добродетель; если, удалив застрявшую в горле рыбью кость[1563], мы оставим без внимания проявляющих своеволие, нельзя будет сказать, что мы правильно применяем наказания. Без добродетелей и наказаний появятся как разбойники, так и смутьяны. Я слишком слаб и не могу ждать, когда это произойдет”. После этого Чанюй Цзяо бежал к дисцам.
Через три месяца Ли-гун был убит.
[158][1564]
Луань У-цзы и Чжунхан Сянь-цзы окружили Ли-гуна в доме Цзян Ли[1565] и вызвали Хань Сянь-цзы.
Хань Сянь-цзы отказался явиться, сказав: “Я не могу убить правителя, чтобы добиться влияния. Насильственные действия [в отношении правителя] противоречат человеколюбию, [а если к тому же] задуманное дело не увенчается успехом, это укажет на отсутствие мудрости. [Убив правителя], я получу лишь одну выгоду[1566], но в то же время приобрету одно дурное прозвище[1567], а для этого не стоит тратить усилий.
Некогда я был вскормлен семьей Чжао[1568]. Когда Мэн-цзи[1569], жившая в семье Чжао, распространила клевету, я не применил своего оружия [и не выступил против правителя]. В народе говорят: “Никто не посмеет взять на себя убийство старой коровы”, так что же говорить об убийстве правителя! Вы не можете служить правителю, так зачем же понадобился вам я, Цюэ?”
Чжунхан Янь хотел напасть на Хань Сянь-цзы, но Лунь Шу сказал: “Нельзя [этого делать]. Хань Сянь-цзы смел, а его слова соответствуют истине. Поскольку слова соответствуют истине, он может все совершить[1570], а поскольку он смел, может всего добиться. Насилие над говорящим правдивые слова сулит несчастье, нападение на смелого не принесет победы. На того, кто держится смело и руководствуется справедливостью, народ не нападает. Если и нападем на него, не сможем добиться успеха!”
[Чжунхан Янь] отказался от своего намерения.
ГЛАВА 13
РЕЧИ ВЛАДЕНИЯ ЦЗИНЬ
РАЗДЕЛ СЕДЬМОЙ. ДАО-ГУН
[159]
После убийства Ли-гуна Луань У-цзы послал Чжи У-цзы и Чжи Гун-цзы[1571] ко [двору дома] Чжоу пригласить Дао-гуна на престол, и в день гэн-у оба. дафу встретились с Дао-гуном в Цинъюане[1572].
Дао-гун сказал дафу: “Вначале я не хотел приезжать сюда, и мое прибытие объясняется волей Неба. Людям нужен хороший правитель, чтобы получать от него приказы. Когда получают приказы, но не выполняют их, это равносильно сожжению зерна[1573], а когда приказы несовершенны, это мешает зерну созревать. Вина за то, что зерно не будет созревать, ляжет на меня, если же оно созреет, но его станут сжигать, причиной явится своеволие сановников. Я хочу постоянно занимать место, которое желаю[1574], поэтому не посмею отдавать приказы, мешающие созреванию зерна.
[Нынче народ] не повинуется приказам сановников, поэтому они ищут доброго правителя и
