При вступлении в должность М. Д. Бонч-Бруевич издал приказ, в котором напоминал войскам, что «…враг стоит перед нами вплотную и готовится в ближайшее время нанести нам решительный удар. Если армии Северного фронта, действуя совместно с флотом, не дадут решительного отпора противнику в этом его намерении, то наша Родина погибнет неминуемо». (См.: Приказы главнокомандующего армиями Северного фронта. 1917. № 664. РГВИА. Б-ка. № 16477.)
9 сентября заменен на посту главкома генералом В. А. Черемисовым и назначен в распоряжение Главковерха. С прибытием в Ставку Бонч-Бруевич установил связь с могилевским Советом рабочих и солдатских депутатов; 27 сентября кооптирован в его исполком.
В начале октября отклонил назначение генерал-губернатором Юго-Западного края (с резиденцией в Киеве) и Степного края (в Омске); принял назначение начальником Могилевского гарнизона.
После отказа 9 ноября Главковерха генерала Н. Н. Духонина выполнить распоряжение СНК начать переговоры с Германией Советское правительство предложило М. Д. Бонч-Бруевичу занять этот пост. Однако он отказался, считая, что в сложившейся ситуации пост Главковерха должен занимать политический деятель. Главковерхом был назначен Н. В. Крыленко. При подходе к Могилеву воинских эшелонов нового Главковерха Бонч-Бруевич как начальник гарнизона предотвратил столкновение между ними и войсками, находившимися в городе.
После занятия Ставки советскими войсками Бонч-Бруевич 20 ноября назначен начальником штаба Главковерха. Позже Бонч-Бруевич писал: «Скорее инстинктом, чем разумом, я тянулся к большевикам, видя в них единственную силу, способную спасти Россию от развала и полного уничтожения». (Бонч-Бруевич М. Д. Вся власть Советам! Воспоминания. М., 1957. С. 226.)
На новой должности принимал все меры по сохранению боеспособности армии. Так, 27 ноября 1917 г. в разговоре по прямому проводу с врид главкома Юго-Западного фронта генералом Н. Н. Стоговым заявил: «Все начальники отделов Ставки со мною вместе выразили вполне определенное решение сохранить технический аппарат Ставки и принять все меры к тому, чтобы сохранить аппарат управления во фронтах и армиях. Такое наше решение вытекает из преданности общему делу спасения Отечества, и мы все решили, считаясь с текущим моментом, работать на своих местах до последней возможности». Бонч-Бруевич дал указание Стогову сотрудничать с украинскими властями: «В отношении Рады необходимо держаться совместной работы. Думаю, что с этой стороны нет угрозы гражданской войны». (РГВИА. Ф. 2067. Оп. 1. Д. 2925. Л. 500–502.)
28 ноября, в связи с усиливавшимся дезертирством, призвал командующих войсками фронтов «…принять безотлагательные меры к пресечению бегства с фронта в самом его начале». (Там же: Ф. 2003. Оп. 1. Д. 533. Л. 237.) В связи с введением в армии выборного начала для командного состава опасался «. полного расстройства аппарата управления войсками и потому полной потери боеспособности армии». (Там же: Ф. 2003. Оп. 4. Д. 51. Л. 54.)
30 ноября в телеграмме главкомам фронтами и их комиссарам Бонч-Бруевич отметил, что «…необходимо достигнуть того, чтобы на ответственных и командных должностях находились люди, соответствующие этим должностям по своему характеру, способностям и знаниям» (Военно-революционные комитеты действующей армии. М., 1977. С. 106–107).
С начала 1918 г. систематически докладывал СНК о нарастающей небоеспособности армии, укрепляя решимость правительства к ускорению подписания мира с Германией. 4 января писал: «Армии совершенно небоеспособны и не в состоянии сдержать противника не только на занимаемых позициях, но и при отнесении линии обороны в глубокий тыл». (Октябрьская революция и армия. 25 октября 1917 – март 1918 г. Сборник документов. М., 1973. С. 352.) 18 января: «.Все армии Северного и Западного фронтов, также Особая армия Юго-Западного фронта вполне неспособны к обороне и не в состоянии даже отойти организованно и без потери огромной материальной части не только под натиском, но и без напора противника. Общее состояние армий характеризуется полной потерей боеспособности и разложением». (Там же. С. 383.)
В этих условиях организовал эвакуацию в тыл военного имущества, которое в определенной части удалось вывезти до начала германского наступления. После разрыва мирных переговоров в Брест-Литовске и перехода германских войск в наступление получил 19 февраля 1918 г. телеграмму В. И. Ленина с требованием «. немедленно, с наличным составом Ставки прибыть в Петроград». (Бонч-Бруевич М. Д. Вся власть Советам! С. 244.)
Выехав 20 февраля из Могилева, прибыл в столицу вечером 22 февраля и тут же включился в организацию отпора наступающему врагу. В тот же день подписал обращение к командованию Северного и Западного фронтов и Советам РСД прифронтовых городов, в котором говорилось: «Прошу Совдепы оказать содействие начальникам в деле сбора отступающих частей и отдельных солдат, образуя из них боеспособные части, которые должны положить конец наступлению противника. Для исполнения необходимых саперных работ предлагаю пользоваться трудом местных жителей». (См.: Октябрьская революция и армия. С. 402)
В обращении указывалось, что предлагается остановить германские войска на линии Нарва – Псков – Остров – Невель —
Витебск – Орша – Могилев – Жлобин – Мозырь – Бердичев – Вапнярка – Одесса. Как показали последующие события, эта линия (за исключением территории Украины) и стала (с некоторыми отклонениями) фактической западной границей Советской России до ноября 1918 г.
После подписания Брестского мира вошел 4 марта 1918 г. в качестве военрука в состав Высшего военного совета (ВВС), издавшего 5 марта приказ о ликвидации должности Главковерха и расформировании его штаба.
Бонч-Бруевич занимался созданием на бывшей линии фронта частей «завесы», которая должна была воспрепятствовать дальнейшему продвижению в глубь страны германских и австро-венгерских войск. По его инициативе основу комсостава частей «завесы» составили генералы и офицеры старой армии, для которых эта служба была более приемлема, чем в частях Красной армии, действовавших на внутренних фронтах.
В июне штаб ВВС во главе с Бонч-Бруевич переехал из Москвы в Муром. 9-10 июля город был захвачен мятежниками, действовавшими по плану «Союза защиты Родины и Свободы»; одной из их целей был захват штаба и уничтожение Бонч-Бруевича, но накануне событий он выехал в Москву.
В условиях развернувшейся Гражданской войны Бонч-Бруевич, чувствуя невозможность старых методов управления войсками, подал в отставку и 27 августа был освобожден от должности военрука ВВС.
В конце 1918 – начале 1919 г. преподавал в Межевом институте, затем возглавлял работу по созданию Высшего геодезического правления. 23 июня – 22 июля 1919 г. начальник Полевого штаба РВС Республики, затем на научной и педагогической работе. Генерал-лейтенант (1944).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
