Эрик с ним согласился. Бойд и Эдуард Брюс наткнулись на такую же засаду, когда возвращались на Ратлин.
— Удача на их стороне, они просто правильно выбрали ночь.
— А нам снова не повезло, — раздраженно сказал король. — И я уже сыт этим по горло. Нужно что-то делать. Это единственный путь на Арран. Мы не могли бы как-нибудь проскользнуть по очереди?
Эрик отрицательно покачал головой. Ночь была слишком светлой, а промежутки между судами слишком узкими, чтобы пройти незаметно.
— Это слишком рискованно.
«Единственный путь…» Слова Брюса пробудили память.
Ну, конечно! Обычно Эрик широко улыбнулся бы, но, похоже, хорошее настроение навсегда его покинуло.
— У меня другая идея. — Эрик взглянул на Маклауда. — Мы можем пройти тем же путем, что и наши предки. Как Босоногий.
— О чем, черт побери, ты говоришь, Ястреб? — хмуро спросил Брюс.
Глаза Маклауда сверкнули, и по лицу его медленно расплылась дьявольская улыбка. Роли странно переменились.
— Сегодня отличная ночь, чтобы поиграть в викингов.
И в самом деле. Единственный путь попасть на Арран под парусами был с юга, через залив Ферт-оф-Клайд. Но была и другая, малоизвестная дорога, с севера. Эту дорогу использовали их предки, чтобы не огибать длинный полуостров Кинтайр. Как это делал Магнус Босоногий, король Норвегии, около двух сотен лет назад.
Эрик повел армию Брюса в обход западного побережья Кинтайра. Они перетащили свои суда по суше через узкий перешеек возле Тарберта и прибыли на Арран с севера, избежав ловушки, устроенной им англичанами.
И они вовремя вышли на позицию.
Меньше чем через двадцать четыре часа Брюс намеревался развернуть наступление на свое родовое гнездо, замок Тернберри. И этим заявить о возвращении в Шотландию, подтверждая свои притязания на престол.
Глава 22
Замок Эр, Эршир
После волнующей встречи с отцом и двумя старшими братьями, Джоном и Томасом, сопровождавшими графа в Шотландию, Элли сослалась на усталость и удалилась в уединение отведенной ей комнаты.
Ей удалось отсрочить допрос отца на этот день, но на следующее же утро сразу после легкого завтрака ее вызвали к нему в солар.
Там ее ожидал сюрприз.
Как только Элли открыла дверь, к ней подлетела Мэтти и бросилась в ее объятия. Ее сестренка так неистово рыдала, что было невозможно понять, что она говорит. Но слова не имели значения. На сердце у Элли потеплело от этого искреннего взрыва эмоций. Она всегда знала, как сильно любят ее сестры и братья, но ее глубоко тронуло столь открытое проявление этого чувства.
В особенности после того, как ее собственное объяснение в любви было встречено с ледяной холодностью.
Когда рыдания Мэтти утихли, она отступила назад и оглядела Элли полными слез глазами.
Элли нахмурилась. Ее сестренка выглядела совсем иначе. Словно она утратила всю свою природную веселость и радость жизни. Видно, исчезновение сестры повлияло на Мэтти сильнее, чем Элли себе представляла.
Мэтти заморгала, словно не могла поверить, что Элли реальна.
— Когда Ральф сказал, что с тобой все в порядке, я ему не поверила.
Ральф? Элли перевела взгляд с Мэтти на своего нареченного, стоявшего на другой стороне маленькой комнаты, и обратно.
Их отец сердито нахмурился:
— Поэтому ты решила заявиться сюда сама и посмотреть?
К удивлению Элли, Мэтти не одарила его одной из своих лучезарных умиротворяющих улыбок. Вместо этого она опустила взгляд, словно была смущена.
— Простите, отец. Я должна была прийти.
Нехарактерный для Мэтти покорный дочерний ответ, похоже, так же смутил отца, как и Элли. Элли обернулась к Ральфу:
— Вы побывали в Данлусе, чтобы сообщить новость остальным членам моей семьи?
Он смущенно кивнул:
— Я знал, как они беспокоились.
У Элли комок подкатил к горлу, когда она поняла, как несправедливо относилась к нему. Не одна она испытывала неприязнь к этому союзу. Должно быть, ему тоже нелегко было взять другую жену после потери горячо любимой супруги. Ральф де Монтермер оказался очень добрым человеком, и Элли поклялась сделать все возможное, чтобы достойно отплатить ему за эту доброту.
— Благодарю вас, — сказала она.
Похоже, он почувствовал себя неловко от ее слов, и Элли заметила, что взгляд его метнулся к Мэтти, прежде чем он склонил голову в знак признательности.
Элли ощутила странную тревогу, но, прежде чем ей удалось определить ее источник, отец начал ее допрашивать.
Она старалась по возможности держаться ближе к истине, в том числе рассказывая, как она случайно оказалась на секретной встрече. Рэндольф уже успел сообщить им об этом. Она поведала им, как ирландские бандиты не поверили, что она ничего не слышала. Поэтому Ястребу пришлось увезти ее, чтобы не позволить им ее убить. Она объяснила, что принимала его за пирата. И старательно избегала всяких упоминаний о связи Ястреба с Брюсом.
— Я узнала правду, только когда появился Эдуард Брюс, — закончила она.
Отец потребовал от нее подробностей о визите Эдуарда Брюса, но ей нечего было ему сообщить. Похоже, он пришел в ярость, оттого что брат его зятя не смог ее узнать.
— И этот Ястреб никогда не называл тебе своего имени? — спросил отец.
Элли почти пожалела, что он назвал.
— Я не слышала, чтобы его называли иначе, чем Ястреб.
Это была правда, но только тщательно отфильтрованная.
— Рэндольф сказал то же самое, — добавил Ральф.
— Этот Ястреб никогда не говорил тебе о своих планах? — спросил отец. — Куда он собирался отправиться, после того как отвезет тебя домой? Они что-нибудь планировали?
— Нет, — солгала Элли. — Простите меня.
Она почувствовала, что слезы подступают к глазам. Лгать отцу было самым трудным, что ей доводилось делать. Но она старалась убедить себя, что это очень маленькая ложь по сравнению с тем вредом, который правда может причинить мужчине, которому она отдала свое сердце.
Граф ошибочно принял ее слезы вины за печаль из-за невозможности помочь ему.
Он неловко обнял ее и ободряюще похлопал по плечу:
— Не расстраивайся, дочка, если ему удалось выжить, мы найдем его. — Его лицо ожесточилось. — И когда мы его найдем, я лично его повешу.
Сердце Элли сжалось от тревоги.
— Нет! — Она почувствовала, как пять пар глаз уставились на нее, и покраснела. — Он спас мне жизнь. У него не было выбора, поэтому он так поступил. Он не знал, кто я такая, и когда я, в конце концов, сообщила ему это, он пришел в ярость. Он не хотел получить такого врага, как вы, отец.
