ПОЧЕМУУУУУУУУУ?
Самым неприятным во всей ситуации был ехидный вид развеселившейся Гермионы.
Её не устроило просто сидеть и выполнять команды Гарри, если она не знает, зачем это делать.
Поэтому Гарри объяснил, что они проверяют.
Гарри объяснил, почему они это проверяют.
Гарри объяснил, почему ни один волшебник скорее всего не пытался проделать что-то подобное ранее.
Гарри объяснил, что на самом деле в некоторой степени уверен в результатах.
Потому что, сказал Гарри, немыслимо, чтобы вселенная действительно хотела, чтобы кто-то говорил «Вингардиум Левиоса».
Гермиона указала, что книги, которые она прочла, говорят иное. Гермиона спросила, действительно ли Гарри думает, что в одиннадцать лет, проучившись в Хогвартсе всего месяц, он умнее, чем все волшебники в мире, которые с ним не согласны.
Гарри ответил одним словом: «Конечно».
И теперь Гарри смотрел на красный кирпич стены непосредственно перед ним и размышлял, как бы ему удариться головой так, чтобы получить сотрясение, которое исказит его долговременную память и позволит больше не помнить о произошедшем. Гермиона не смеялась, но Гарри чувствовал, как она излучает желание засмеяться. Это ощущение давило, словно осознание того факта, что тебя преследует серийный убийца, только ещё сильнее.
– Ладно, выскажись, – сдался Гарри.
– Я не собиралась, – вежливо ответила Гермиона Грейнджер. – Это нетактично.
– Забудь о такте, – сказал Гарри.
– Хорошо! Итак, ты прочитал мне длиннющую лекцию о том, как сложно заниматься основами науки, и что нам придётся потратить на эту задачу около тридцати пяти лет, но при этом ожидал, что мы сделаем величайшее открытие в истории магии в первый же час совместной работы. Ты не просто надеялся, ты действительно этого ждал. Это глупо.
– Спасибо. А теперь…
– Я прочла все книги, которые ты мне дал, и я даже не знаю как это назвать. Самоуверенность? Ошибка планирования? Супердуперэффект озера Вобегон? Это должны назвать в твою честь. Предвзятость Гарри.
– Ладно-ладно!
– Но это мило. Так по-мальчишески.
– Завянь.
– О, как романтично.
Бум. Бум. Бум.
– И что дальше? – спросила Гермиона.
Гарри прислонил голову к стене. Его лоб начал побаливать от ударов.
– Ничего. Мне нужно всё переосмыслить и придумать другие эксперименты.
Весь прошедший месяц Гарри тщательно разрабатывал серию экспериментов, которые должны были длиться до декабря.
Это был бы грандиозный цикл экспериментов, если бы самый первый из них не опроверг основную гипотезу.
Гарри не мог поверить, что оказался таким идиотом.
– Поправка, – добавил он. – Мне нужно придумать один новый эксперимент. Я дам тебе знать, когда я это сделаю, мы проведём его, и потом я придумаю следующий. Похоже на план?
– Похоже, что кое-кто впустую потратил огромное количество усилий.
Бум. Ой. Он ударился немного сильнее, чем планировал.
– Итак, – произнесла Гермиона. Она откинулась на спинку кресла, и на её лице опять появилось ехидное выражение. – Что мы сегодня выяснили?
– Я выяснил, – ответил Гарри сквозь зубы, – что, когда проводятся исследования самых основ по-настоящему запутанной проблемы, где у тебя нет ни малейшего представления о чём-либо, мои книги по научной методологии ни хрена не стоят.
– Выбирайте выражения, мистер Поттер! Некоторые из присутствующих – невинные юные девушки!
– Ладно. Если бы мои книги стоили хотя бы редьки – это просто овощ, ничего такого, – они бы дали мне следующий важный совет: если есть запутанная проблема, и ты только начал изучать её, и у тебя есть фальсифицируемая гипотеза, проверь её каким-нибудь простым способом. Не занимайся разработкой детально продуманного цикла опытов, который бы произвёл впечатление на комиссию, распределяющую гранты. Просто как можно быстрее проверь, какие идеи неверны, прежде чем тратить на них кучу усилий. Сойдёт в качестве вывода?
– Ммм… неплохо, – ответила Гермиона. – Но я также надеялась на что-то вроде: «Книги Гермионы не бесполезны. Они написаны старыми мудрыми волшебниками, которые знают о магии больше меня. Я должен обращать внимание на то, о чём говорится в книгах Гермионы». Добавим это к твоим результатам?
Судя по всему, челюсти Гарри стиснулись слишком плотно, чтобы он мог что-то произнести, поэтому он просто кивнул.
– Великолепно! – воскликнула Гермиона. – Мне понравился этот эксперимент. Мы узнали много нового, и это заняло у меня только час времени или около того.
– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!
* * *
В подземельях Слизерина.
Заброшенный класс, залитый призрачным зелёным светом. В этот раз он был ярче и исходил из небольшой зачарованной сферы. Тем не менее это был призрачный зелёный свет, отбрасывающий странные тени на пыльные столы.
Две невысоких фигуры в серых плащах с капюшонами безмолвно вошли и уселись в кресла за одним столом, друг напротив друга.
Вторая встреча Байесовского Заговора.
Драко Малфой не был уверен, должен он был её ждать с нетерпением или нет.
Гарри Поттер же, судя по выражению лица, вовсе не задумывался, какое настроение подходит к этому случаю.
У Гарри Поттера был такой вид, будто он готов кого-то убить.
– Гермиона Грейнджер, – сказал он, едва Драко открыл рот. – Не спрашивай.
«Не мог же он пойти на второе свидание?» – подумал Драко. Но это предположение выглядело абсурдным.
– Гарри, – произнёс он. – Прошу прощения, но я в любом случае должен об этом спросить. Ты правда заказал дорогой кошель из шкурки скрытня для этой грязнокровки на день рождения?
– Да. И, конечно, ты уже догадался, зачем я это сделал.
Драко от разочарования вцепился себе в волосы под капюшоном. Он не был полностью уверен, что понял мотивы поступка Гарри, но теперь не мог в этом признаться. К тому же весь Слизерин был в курсе, что он обхаживает Гарри Поттера – на уроке Защиты Драко действовал достаточно прямолинейно.
– Гарри, – произнёс Драко, – люди знают, что я твой друг. Они, конечно, не знают о Заговоре, но они знают, что мы – друзья, и когда ты совершаешь такие поступки, это приводит к тому, что я выгляжу плохо.
Лицо Гарри Поттера стало непроницаемым.
– Любой слизеринец, который не в состоянии понять идею притворства по отношению к недругам, должен быть стёрт в порошок и скормлен ручным змеям.
– В Слизерине есть множество людей, которые не понимают, – серьёзно сказал Драко. – Большинство людей – идиоты, перед которыми, тем не менее, тоже необходимо держать лицо.
И Гарри Поттер должен это понять, если хочет чего-то добиться в жизни.
– Почему тебя заботит, что думают посторонние люди? Ты правда планируешь потратить свою жизнь, объясняя всё, что ты делаешь, тупейшим идиотам из Слизерина? Позволишь им судить тебя? Прости, Драко, но я не буду опускать свои хитроумные замыслы на тот уровень, который смогут понять самые недалёкие слизеринцы, просто потому, что в противном случае ты будешь хуже выглядеть. Даже твоя дружба такого не стоит. Это заберёт из жизни всё веселье. Тебе же наверняка приходила когда-нибудь мысль, что если кто-то в Слизерине слишком глуп, чтобы дышать, потворствовать ему – ниже достоинства Малфоя.
Драко был искренне уверен в обратном. Всегда. Потворствовать идиотам для него было так же естественно, как дышать. Обойтись без этого казалось немыслимым.
– Гарри, – наконец заговорил Драко, – просто делать, что хочешь, не думая, как это выглядит – неумно. Даже Тёмному Лорду было не всё равно, как выглядят его поступки. Его боялись и ненавидели, и он точно знал, какой вид страха и ненависти он желает создать. Все должны беспокоиться о том, что подумают другие.
Фигура в капюшоне пожала плечами.
– Возможно. Напомни мне как-нибудь рассказать тебе об экспериментах Аша, полагаю, тебе будет довольно интересно. Сейчас же я просто замечу, что опасно инстинктивно беспокоиться о том, что подумают окружающие, если, конечно, это не результат хладнокровного расчёта, а настоящее беспокойство. Вспомни, старшекурсники из Слизерина издевались надо мной пятнадцать минут, после чего я встал и великодушно их простил. Как и должен был сделать хороший и добродетельный Мальчик-Который-Выжил. Но мой хладнокровный расчёт подсказывает мне, Драко, что наитупейшие идиоты из Слизерина для меня бесполезны, поскольку у меня нет ручной змеи. Так что мне незачем заботиться о том, что они думают по поводу моей борьбы с Гермионой Грейнджер.
Драко еле удержался, чтобы не стиснуть кулаки от разочарования.
– Она всего лишь грязнокровка, – произнёс он, пытаясь говорить спокойно и не переходить на крик. – Если она тебе не нравится, столкни её с лестницы.
– В Когтевране узнают…
– Попроси Панси Паркинсон столкнуть её с лестницы! Тебе даже не придётся прибегать к манипуляциям, просто предложи ей сикль, и она это сделает!
