это по твоему лицу. Ты знаешь, что мне нужно. Что я должен получить. Чего я отчаянно хочу. Просто скажи это, милая, – умолял он, погружаясь в меня невероятно медленно, и я едва сдержала рвавшийся крик. Линкольн стиснул зубы. Его мышцы напряглись, он старался себя контролировать. Себя он мучил так же сильно, как и меня.
Я тоже этого хотела. Больше не могла этого отрицать, и, честно говоря, устала бороться. Я наконец была готова дать ему то, о чем он просил.
– Скажи это. Произнеси это вслух, – рычал Линкольн, пока моя киска вбирала в себя всю его длину.
– Я люблю тебя, – прошептала я, и на глазах выступили горячие слезы.
Он застонал и кончил, меня заполнили горячие струи спермы.
По опыту я знала, что Линкольн обладал сумасшедшим самоконтролем. А значит, он кончил только от моих слов. В груди расплылось пьянящее тепло.
– Ты так гордишься тем, что сотворила со мной. Да, милая девочка? – он ухмыльнулся и вошел в меня снова, потому что, несмотря на то, что он сейчас кончил, его член не упал ни на йоту.
– Линкольн! – закричала я, мое тело оказалось на грани опустошающего оргазма.
– Да, моя малышка. Ты принадлежишь мне, не так ли? И никогда, черт возьми, не бросишь меня. Ты позволишь заботиться о тебе. Позволишь дать тебе все. Верно? – требовал он.
– Да! – закричала я, когда он вошел в меня.
– И ты любишь меня. Только меня, – Линкольн говорил грубо и настойчиво, каждое слово впечатывая в меня своим толстым членом, идеально задевая нужные точки. – Скажи это.
Задыхаясь, я выдавила:
– Только тебя, Линкольн. Я люблю тебя. Пожалуйста…
Он безжалостно врезался в меня бедрами, толкая ближе к краю. Моя плоть набухала вокруг его члена, все сильнее сжимаясь с каждым движением.
– Только я знаю, что тебе нужно, Монро. Только я смогу тебе это дать, – ревел он, наклоняя бедра под нужным углом и входя в меня долгими, глубокими толчками, от которых я хватала ртом воздух.
Линкольн трахал меня быстро и жестко, и в итоге довел до головокружительного оргазма, от которого я содрогнулась с головы до ног. Он простонал:
– Самая сладкая киска на свете, малышка. Она дает мне то, чего я хочу. Скажи, как сильно тебе это нравится.
Мои мышцы сжимались вокруг его члена, все тело трепетало от удовольствия, а ноги напрягались, давя на его бедра.
– Я люблю тебя. Люблю очень сильно, Линкольн, – захныкала я от удовольствия. – Чертовски как люблю. Ты мне нужен. Я без тебя не выживу.
И это была правда. Для нас обоих. Мы так далеко зашли в нашем безумном путешествии, что отрезали все пути назад. Мы либо окажемся благословлены и обретем свой счастливый конец, который затмит любую из существующих историй любви.
Либо уничтожим друг друга.
И я была готова пойти на этот риск.
У меня не осталось выбора.
Линкольн приподнял мои бедра, задевая новую точку внутри, и я снова оказалась на грани. Он опустил руку между нами и принялся ласкать мой клитор, входя в меня резко, но с паузами, и я закричала от удовольствия.
Линкольн приподнял меня выше, а рукой скользнул чуть ниже, и, пока он продолжал входить и выходить из меня, пальцем начал массировать мою попку.
– Давай, девушка мечты. Еще разок. Забери меня на небеса.
Меня пронзил неистовый оргазм, от которого содрогнулось все тело, и мои мышцы сократились вокруг его члена.
– Черт, черт, твою мать, – прорычал он, запрокинул голову назад, и его член дернулся внутри меня… снова. Наши соки стекали по моим ягодицам на кровать.
Линкольн вышел из меня, потянулся руками к моей плоти между ног и начал методично вталкивать сперму обратно в меня. Когда он перевел дыхание, то пробормотал:
– Я так чертовски сильно тебя люблю, – сказал он и губами коснулся бившейся венки у меня на виске.
Меня оттрахали как следует. Однако я была совершенно спокойна.
Да, Линкольн Дэниелс мог меня погубить.
Но зато какой я испытаю кайф.
Глава 37
Линкольн
Вот и все. На табло высветилось, что до конца матча осталась одна минута, и у меня складывалось впечатление, будто моя жизнь начала обратный отсчет… Последние секунды самой важной игры в моей жизни безжалостно утекали. Шел седьмой матч финала. И мы были близки к тому, чтобы проиграть гребаному «Нэшвиллу».
Мы сравняли счет, но преимущество все равно было на их стороне. Противники блокировали каждый наш удар, как и на протяжении всех периодов. Бендер медленно истекал кровью из-за шайб, которые ему приходилось ловить.
Прежде я такого давления не испытывал. На моих плечах лежала ответственность за исход всего сезона, и, подобно валуну, она грозилась раздавить меня в любую секунду. В глазах товарищей по команде читалась обреченность. Они считали, что с нами покончено. Я жил этим спортом, и даже я сомневался.
Мне нужно было отыскать какую-то мотивацию, какую-то надежду, и я бросил взгляд на несколько рядов выше нашей скамейки, где должна сидеть Монро. Толпа ревела, и каждая секунда казалась вечностью. Но наконец я увидел Монро и сосредоточился на ее прекрасном лице.
В ее свирепых глазах полыхал пожар, она поднялась на ноги вместе с остальными болельщиками и приняла такую решительную позу, будто могла вынудить нас победить. Она поймала мой взгляд, подняла руки и изобразила сердце, которое я посылал ей в камеру после каждого забитого гола.
Монро впервые ответила на этот мой жест, хотя я заставлял ее признаваться мне в любви по пятьдесят раз в день, вот насколько мне требовалось это слышать. Сердце в груди заколотилось. Меня словно поразил удар молнии, который проник в душу и разжег внутри огонь.
Внезапно я перестал считать, что выиграть невозможно. Я способен на что угодно, я стану кем угодно… ради нее. Монро заслуживала победы. И она ее получит.
Я вновь переключил внимание на лед, ощутив себя переродившимся.
Через пару секунд Ари отправил шайбу в мою сторону, дав мне последний шанс. Я сразу помчался к воротам противника, сердце грозило проломить ребра, а ладони стали липкими от пота. Пока я наносил удар, а звук столкновения клюшки с шайбой эхом разносился по арене, каждая секунда отсчитывалась, словно вечность.
Я затаил дыхание, наблюдая за тем, как шайба летит к сетке, и мечтал, чтобы она наконец попала в нее. А затем, словно в замедленной съемке, шайба врезалась в сетку с отчетливым стуком. Через полсекунды прозвучала сирена, и толпа взревела, на мгновение оглушив каждого присутствовавшего
