продана «Кингстон Венчур», – я перестал ухмыляться и уставился на него, как смотрел на тех, перед кем не утаивал свое темное начало, чтобы он осознал всю серьезность моих слов. – Это значит, отец, если ты что-нибудь сделаешь со мной… Я все уничтожу.
Мой отец сидел, утратив дар речи, а я наслаждался своей победой, пока пьянящий трепет струился по моим венам. Я чувствовал себя виноватым перед Тайлером и потому увяз во всей этой херне… Но Монро меня наконец освободила.
– Так и что выбираешь, отец? – спросил я, широко улыбнувшись.
Он пристально посмотрел на меня, и я увидел в его глазах поражение. Он поднял трубку своего рабочего телефона и набрал добавочный номер.
– Организуйте перевод в нью-йоркский офис. Немедленно. Я вылетаю завтра.
Он не отвечал на вопросы, которые ему задавали. Просто повесил трубку, и огонь в его глазах потух.
– Я твой отец, – наконец выдавил он, как будто это имело какое-то значение.
Я медленно встал, возвысившись над ним.
– Ты забыл об этом задолго до моего рождения. И должен был знать, что я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделал с Монро.
Его глаза расширились, когда до него дошло. На протяжении всего нашего разговора он понятия не имел, что все это связано с его сообщениями.
Гребаный идиот.
– Лучше нам больше никогда не видеться, – бросил я через плечо и вышел из его кабинета, насвистывая.
Он будет думать обо мне всю оставшуюся жизнь.
А я поклялся никогда о нем не вспоминать.
Монро
Мы с Биллом сидели на скамейке в парке. На той самой скамейке, где он присматривал за мной той ночью, давным-давно. Сейчас мы наслаждались бутербродами, которые я принесла. Солнце стояло в зените и заливало все вокруг золотым сиянием. Однако жара, пускай и ощутимая, не угнетала. В Далласе наступил один из тех редких дней, когда влажность воздуха в кои-то веки не достигала ста процентов. Вместо этого дул легкий ветерок, доносивший ароматы распускающихся цветов и свежескошенной травы. Именно в такие дни хотелось выбраться на улицу.
– Хм, я рассказывал тебе историю про Йоркшир? – спросил Билл хриплым голосом с характерным британским акцентом. Откусив большой кусок от своего сэндвича, он устремил взгляд вдаль, словно уже погрузился в воспоминания.
– Кажется, не рассказывал, – с нежностью ответила я. Мне нравилось проводить с ним время. В фешенебельной части города Билл чувствовал себя не так комфортно, как у моей старой квартиры, и по-прежнему отказывался принимать какую-либо помощь от Линкольна или от меня. На данный момент нашей золотой серединой оставался парк, но я решительно настраивалась изменить это.
– Ах, хорошо, давай я расскажу о том времени, когда я был маленьким мальчиком и заблудился на вересковых пустошах Йоркшира. Мне было всего шесть лет, и во время пикника я отлучился от своей семьи. Я бродил и бродил, пока не оказался совсем один, окруженный туманом и вереском, насколько хватало глаз. Скажу тебе честно, мне стало очень страшно… А потом я услышал звук. Было похоже на отдаленный свист, и я знал, что должен следовать за ним. Итак, я отправился в путь, стал продираться сквозь вереск, спотыкаясь о камни и натыкаясь на ежевику. Наконец, по прошествии, как мне показалось, нескольких часов, я набрел… Уточка, ты счастлива?
Я внимательно слушала его историю, но уже привыкла, что он, когда ему было удобно, довольно внезапно менял темы. Он часто задавал мне этот вопрос, и в прошлом я нередко сомневалась в ответе. Сегодня же даже не пришлось долго думать.
– Да. Безумно счастлива, Билл.
– Я рад за тебя, моя дорогая, – сказал он с улыбкой, и приложил руку к сердцу.
Я как раз собиралась попросить его продолжить рассказ, как телефон оповестил о новом сообщении.
Я мгновение смотрела на сообщение, сбитая с толку, но заинтригованная. Я пыталась припомнить, было ли что-то особенное в этом дне. В голову ничего не приходило, и я решила подыграть:
Те первые сообщения врезались в мою память. Мне легко давалась эта игра.
Билл издал неопределенный звук, но еще до того, как я повернула голову, я все поняла.
Линкольн.
В его присутствии мое тело словно прошивал разряд тока.
С кем бы ни находилась, я постоянно по нему скучала, а потому вздохнула с облегчением, обернулась и увидела, что он стоял всего в нескольких футах от меня.
Его красота сразила меня уже в который раз. Я в жизни не встречала мужчин очаровательнее. От него исходила необузданная, мощная энергия, и она окутывала меня мгновенно, стоило ему только очутиться рядом. Совершенный альфа-самец, ради которого я готова на все.
Линкольн подошел ближе, и сердце пропустило несколько ударов – я заметила в его руке единственную черную розу. Он слишком нарядился для прогулки в парк: мышцы его точеной груди облегала черная рубашка, а джинсы сидели на его бедрах так безупречно, словно их пошили на заказ. Волосы идеально уложены, и выгоревшие на ярком солнце Далласа пряди сияли золотом. Он не сводил с меня внимательного взгляда, что отчасти нервировало, но больше приводило в восторг.
Как только я шагнула за грань и признала, что наша одержимость друг к другу была живым, дышащим, разрастающимся созданием, стало легко расслабиться и принять все сопутствующие странности. Включая то, что он всегда наблюдал за мной и видел меня насквозь, из-за чего я не могла утаить даже то, что хотела.
– Привет, девушка мечты, – пробормотал Линкольн низким и страстным голосом, протягивая мне розу. Я потрогала лепестки, залюбовавшись ими на мгновение, после этого встретилась с ним взглядом и ощутила, как в животе от нервозности запорхали бабочки.
Что происходит?
Затем я следила за тем, как мой мир снова преображался и приобретал новую форму.
Линкольн опустился на одно колено.
Я дрожала, воздух вокруг меня словно замерцал, а перед глазами возникла туманная страна чудес, где сбывались все мечты.
– Пока рано плакать, – поддразнил Линкольн, заметив слезы, бежавшие по моим щекам. – Я даже не добрался до лучшей части.
– Ничего не могу поделать, – всхлипнула я.
– Монро… милая, – начал он без шуток, но с теплотой в голосе. – Как только я увидел тебя, меня словно ударило молнией, как будто все звезды сошлись и исполнили каждое желание, которое я им загадывал… Они слили их воедино, чтобы вручить мне мою идеальную мечту. Единственную девушку, созданную специально для меня, – его дыхание участилось, и я
