наклонилась, чтобы запечатлеть поцелуй на его губах. – Для меня ты – все, – продолжил Линкольн, и я рассмеялась, потому что снова прозвучало это слово. – Я не знал, насколько был потерян и одинок, пока не встретил тебя. И теперь, когда у меня есть ты… Ты мой дом.
В груди у меня защемило, потому что я любила его невероятно сильно, до боли. Пока Линкольн продолжал говорить о судьбе, предназначении, о необъяснимом влечении, которое свело нас вместе, я думала о том, какой была бы жизнь, если бы я тем вечером не ответила на сообщение. Если бы просто проигнорировала его и занялась своими делами. Хотя это произошло не так уж давно, я уже не могла припомнить ту девушку, какой была. Напуганную, вымотанную и одинокую. То, что сделал со мной Линкольн, не описать простыми словами «изменил мою жизнь». Его присутствие в моей жизни стало лучшим подарком, ярчайшей звездой…
– Я собираюсь каждый день делать тебя все счастливее и счастливее, малышка, – шептал он.
А затем произнес слова, которые изменили все:
– Будь моей женой.
Я рассмеялась, и смех вырвался из моей груди, как пузырьки из бутылки шампанского.
– Ты спрашиваешь меня или утверждаешь, что я стану твоей?
Линкольн ответил незамедлительно, его глаза горели яростной решимостью:
– Определенно утверждаю. Думаю, я тебе уже говорил, девушка мечты. Если дело касается тебя, я ничего не оставлю на волю случая.
Я уже не понимала, смеюсь я или всхлипываю, когда поднесла трясущиеся руки к губам, потому что Линкольн вытащил кольцо с бриллиантом размером с мой кулак. Он нежно взял мою руку, медленно надел кольцо на палец и поднес его к своим губам.
На несколько завораживающих минут мы очутились в мире, полном магии и сияющих вокруг нас звезд, а затем я прыгнула в его объятия и осыпала его лицо тысячей поцелуев. Краем уха я уловила, что Билл неподалеку кричал и поздравлял меня.
– Что бы ты сделал, если бы я не сказала «да»? – наконец, спросила я в паузу, образовавшуюся между поцелуями.
Линкольн взял меня за руку и опустил ее к себе в карман, где я почувствовала характерную форму цепи. От изумления я хохотнула, а он в ответ ухмыльнулся, нисколько не стыдясь своего сумасшествия.
– Ну ладно, безумец, – пробормотала я, и он просто подмигнул.
– Ты готова выйти за меня замуж завтра, Монро?
– Завтра? – я ахнула. – К чему такая спешка?
– Я с первого дня был готов к тому, что ты станешь Монро Дестини Дэниелс. Мне нужно владеть тобой. Я отчаянно этого хочу.
Я не спорила, потому что… он был прав. Если появляется шанс испытать такую любовь, которая ломает тебя и исцеляет одновременно…
Ответ всегда должен быть утвердительным.
* * *
Мы не поженились на следующий день.
Мы поженились тем же вечером.
Линкольн попросил кого-то об одолжении, и вскоре я в простом белом платье уже стояла рядом с ним в администрации Далласа перед судьей и его милой женой и клялась Линкольну в вечной верности.
Линкольн позаботился о том, чтобы в клятвах не говорилось «пока смерть не разлучит нас». И это казалось правильным. Потому что мы оба знали, что Линкольн не позволит такой мелочи, как смерть, разлучить нас.
– Мы переходим к лучшей части нашей жизни, – сказал он.
И я ответила:
– Знаю.
А потом Линкольн сделал наше селфи и отправил его своему публицисту со строгим наказом – рассказать всему миру.
И это тоже казалось совершенно правильным.
* * *
Иногда складывалось впечатление, что нашей любви слишком много. Что эмоции, которые мы испытывали, поглотят нас и разрушат. «Это не может длиться вечно», – шептали мои демоны. Он уйдет.
Линкольн как будто всегда предчувствовал приближение темноты. Он прижимал меня к себе и часами боготворил мое тело, шепча, как сильно он меня любит, что я его душа, и он никогда меня не отпустит.
Его одержимость была живым, дышащим созданием, и я к нему пристрастилась, я жаждала его до мозга костей. Все в наших отношениях было нездоровым, именно о такой созависимости предупреждают все специалисты мира и молят сопротивляться ей. Но я бы от нее не отказалась.
Он давал мне все. Его внимание, любовь, тело… само его дыхание. И я в ответ отдавала все, что было у меня.
– Ты моя, – шептал Линкольн, сосредоточенно наморщив лоб, и медленно толкался в меня.
И я ему верила.
Если бы вы сказали десятилетней девочке, склонившейся над холодным телом матери, никогда в жизни не ставившей ее на первое место, что однажды эта девочка станет для кого-то целым миром, она бы не поверила.
Но теперь у меня не осталось выбора, кроме как поверить, потому что он вдохнул это знание в самую мою душу.
– Я люблю тебя, – пробормотала я, когда Линкольн слизнул слезинку с моей щеки, отчаянно желая завладеть каждой частичкой меня, даже моими слезами.
– Скажи еще раз, – приказал он, не отрывая от меня взгляда.
Напряженность между нами росла с каждым днем, как на каменной стене разрастался плющ. Думаю, если бы я попыталась уйти, он бы убил нас обоих. И эта мысль приносила мне садистское, болезненное утешение.
Я с радостью приму все, что этот человек когда-либо предложит. И все это случилось благодаря тому, что он набрал чертовски неправильный номер.
Эпилог
Монро
Я чувствовала, что он наблюдает за мной. Так было всегда.
Я притворилась, что не замечаю его, пока шла по кампусу Южного методистского университета, в который меня таинственным образом приняли вскоре после того, как я вышла замуж за Линкольна. Теперь я официально получала специальность по английскому языку.
Из-за него я здесь прославилась, но Линкольн с радостью демонстрировал всем, насколько я недосягаема, если кому-то взбредет в голову совершить глупость.
Меня все еще поражала сила его ревности, и не потому, что меня это раздражало. Я не понимала, как меня могут заинтересовать другие мужчины, если существует Линкольн.
Я спокойно шла по коридору, как вдруг меня втащили в свободную аудиторию.
– Ты играешь со мной, – прошептал грубый голос, отчего по моему телу побежали мурашки. Я оказалась прижатой к стене. Пальцами мужчина скользнул к подолу юбки, и, хотя я изо всех сил старалась сохранять самообладание, мои бедра непроизвольно сжались в тщетной попытке избавиться от возбуждения, нараставшего между ног.
В этот момент мимо аудитории прошли студенты, я слышала гул их голосов. Сюда мог войти кто угодно. Я не сомневалась, что любой испытает шок, если увидит, как Линкольн
