Луис, не привыкший чему-либо удивляться, проворно открыл дверцу кареты перед хозяином, и тот не слишком нежно опустил Беллу на сиденье — как мокрый мешок с картошкой. Вода стекала с нее ручьями, Лицо горело от ярости и гнева.
Жак вскочил в карету, крикнул Луису ехать и захлопнул дверцу.
Белла чуточку отдышалась и завопила:
— Мерзавец, немедленно выпусти меня!
В полумраке кареты темные глаза тенора были как раскаленные угли.
— Нет! — хрипло отрезал Жак.
Белла потянулась к ручке дверцы.
Жак перехватил ее кисть, и они стали бороться. Карета уже катила по мостовой, но Белла была так взбешена, что готова была выпрыгнуть на ходу.
— Приди в себя! — шипел Жак. — Мы уже едем — расшибешься насмерть!
Она уставилась на него ненавидящим взглядом:
— Тогда прикажи Луису остановиться!
— Нет.
Они опять стали бороться. В конце концов Жак доказал, что он сильнее, обхватив руками обе ее кисти и грубо принудив сидеть спокойно.
— Брось, Белла! — приказал он. — Не доводи меня до белого каления! Мы едем ко мне, хочешь ты этого или нет. А если попробуешь выпрыгнуть, будь я проклят, если не…
Она незамедлительно попробовала вырваться в третий раз, лишь подстегнутая его угрозой. На сей раз он швырнул ее лицом вниз себе на колени, задрал юбку и хорошенько шлепнул ее.
У Беллы глаза на лоб полезли от неожиданности. Этот мерзавец бьет ее!.. От унижения она взвыла, стала извиваться, забила ногами, но Жак держал ее крепко и дал еще несколько увесистых шлепков.
— Пусти меня! — продолжала кричать девушка.
Наконец он остановился и спросил:
— Обещаешь, что больше не будешь пытаться выпрыгнуть на ходу?
— Нет, чтоб ты в аду горел!
Он шлепнул ее еще пару раз — сильнее, чем прежде. Белла визжала и плакала от бессилия. — Обещаешь? — снова прогремел он.
— Да!
Только теперь Жак отпустил ее. Дрожа всем телом и размазывая кулачками слезы, девушка села и поморщилась от боли. Ее трясло от злости, она была оскорблена до глубины души. Поэтому уже было не стыдно реветь в голос, со всхлипами и завываниями.
— Животное! Ненавижу тебя! — вскрикивала Белла время от времени. — А я-то, глупая, так переживала из-за того, что оставила тебя. Ты хулиган и негодяй, недостойный любви!
— Выходит, негодяй — я? — возмущенно сказал Жак. — Ты бросила меня без всякого предупреждения на целых четыре дня! Я едва не рехнулся от беспокойства. Перед этим ты заявила, что никогда не будешь петь на сцене. И вот появляешься как ни в чем не бывало и поешь дуэт с этим похотливым Андре Дельгадо, который целует тебя взасос перед полным залом. Кто кого должен обзывать последними словами?!
Слезы в три ручья лились по личику Беллы. Горестно шмыгая носом и дрожа в насквозь промокшей одежде, она выдавила;
— Я пела для тебя, только для тебя!
Казалось, он вот-вот смягчится. Колебание читалось на его лице. Но гнев оказался сильнее. Лицо Жака снова окаменело.
— Для меня? — рявкнул он. — А целовала ты при этом другого?
— Не я, а он целовал меня!
— Но я видел совсем другое!
— Оставь меня в покое! — бессильно простонала Белла. Она подтянула ноги и свернулась на сиденье калачиком, продолжая всхлипывать.
Жак какое-то время смотрел на нее, потом тихо вздохнул и сказал:
— Ладно тебе, малышка, хватит хныкать.
— Пошел к черту!
Белла услышала шорох и краем глаза заметила, что Жак пересаживается к ней.
— Нет! — воскликнула она и попыталась спихнуть его с сиденья.
Но не тут-то было. Жак решительно обнял ее. Теперь ее голова лежала у него на груди. Рядом с ним было теплее, поэтому девушка невольно прижалась к нему, продолжая всхлипывать.
Он ласково провел ладонью по ее волосам.
— Пожалуйста, оставь меня в покое! — взвизгнула Белла и икнула.
Он поцеловал ее мокрые волосы и произнес с глубоким чувством:
— Нет, оставить тебя я не могу. Не могу, потому что люблю. Люблю страстно, всей душой.
Никогда прежде он не говорил ей о любви так прямо. Даже предложение делал без упоминания слова «любовь». И вот наконец прочувствованные и нежные слова!..
Белла посмотрела Жаку в глаза — в них было столько тревоги и искреннего чувства, что у нее сердце защемило от нежности.
— О, Жак…
Он наклонился к ней и легко коснулся ее губ своими дрожащими губами. И мгновенно между ними словно пробежал ток. Белла с протяжным стоном страстно ответила на поцелуй. Язык Жака проник в ее рот, а его руки гладили ее лицо, шею, грудь, облепленную мокрым платьем. Белла запустила пальцы в его волосы и вся потянулась к нему. Она уже не сердилась на Жака. Сейчас было важно одно — он рядом, он жив, он любит ее, и она соскучилась по нему безумно… Как сладостно вновь оказаться в его объятиях!.
— Боже, знала бы ты, как я по тебе тосковал…до безумия! — сказал он, словно отзываясь на ее мысли.
— Я не хотела огорчать тебя.
— Ну так где же ты была?
— Я… я потерялась во времени.
Жак издал короткий смешок и погладил ее по шее.
— Похоже, ты не в своем уме.
— Да ты любую женщину сведешь с ума!
Жак поцеловал ее снова, будто благодарил за комплимент. Да, он способен довести ее до безумия страсти. Белла упивалась его руками на своей груди, на ягодицах и сама, расстегнув рубашку, гладила упругие мышцы его плеч и груди.
Она вернулась к реальности, лишь когда карета с толчком остановилась. Жак шепнул:
— Зайди ко мне, и закончим трудный день в постели.
Девушка посмотрела через окошко на фасад дома, полускрытого высокими деревьями. Гнев возвращался. Похоже, она спятила, позволив ему целовать ее! Самовлюбленный наглец тут же решил, что она растает и прыгнет к нему в постель после непозволительного поведения! Выволок силой из театра, отшлепал как последнюю шлюху, а теперь приглашает!
Она подняла на него горящие гневом глаза.
— Ни за что!
— Ни за что? — повторил Жак с опасной лаской в голосе. — Белла, мы должны уладить наш спор.
— Только не в постели. Отвези меня домой — к Элен.
Он проигнорировал ее слова, будто оглох. Выйдя из кареты, любезно протянул ей руку и, строго взглянув в глаза, произнес:
— Идем, Белла.
— Нет.
Жак грубо схватил ее за локоть и выволок из кареты под ливень. Чуть коснувшись ногами земли, девушка вывернулась из его рук и рванулась прочь по скользкой мостовой. Жак настиг ее уже через несколько шагов. Загородил ей дорогу и стал медленно оттеснять к ограде своего дома. Мокрое платье сковывало движения, волосы висели на плечах плетями, и на душе было так скверно, что словами не описать. Несколько смущенный, Луис молча открыл ворота, и мало-помалу после шараханий и беготни Белла отступила именно к ним и попала туда, куда ее загонял Жак, — во двор его дома.
