Читаем без скачивания Неукротимая Сюзи - Башельери Луиза

Все бросились на улицу Сен-Жак, и в книжной лавке господина Герена вскоре полностью распродали весь тираж. В Версале все придворные считали своим долгом продемонстрировать королю, что у них есть экземпляр этой книги, поскольку она очень понравилась молодому монарху и его новоиспеченной супруге, которая, читая это произведение, совершенствовала знание французского языка.

Шевалье де Лере получил от издателя причитающуюся ему долю прибыли, полученной от продажи книги. Это было для него как нельзя кстати: за прошедшие четыре года того золота, которое лежало в тяжелом сундуке, заметно поубавилось. Решив как-то раз подсчитать, сколько у нее еще осталось монет, Сюзи нашла пергамент, который ей вручил четыре года и несколько месяцев назад Сагамор и о котором она уже совсем забыла. Развернув пергамент, она стала его внимательно рассматривать. Это была всего лишь половина некогда единого куска пергамента (вторая половина была попросту оторвана), исписанного непонятными кабалистическими символами. На каком, интересно, континенте и на берегах какого океана могли быть закопаны в землю упомянутые Сагамором сокровища?

Неужели все тот же чертенок – или ангел-хранитель? – приставленный к ее особе, и в самом деле опять шептал ей на ухо, что ее уже ждут новые горизонты? Чтобы не идти на поводу ни у того и ни у другого, она положила пергамент обратно в сундук, из которого его достала.

Несколькими днями позже в дом Сюзанны на улице Сен-Мерри постучался королевский посыльный: он принес письмо, адресованное господину Трюшо де Реле.

Тот, кто теперь носил это имя, вскрыл под невозмутимым взглядом посыльного письмо, сломав сургучную печать с королевским гербом, и стал читать:

Мы, Людовик, король Франции, просим господина Трюшо де Реле соизволить появиться при нашем дворе в Версале в ближайшую субботу после вечерни, чтобы лично рассказать нам о приключениях, которые он описал в своей книге. Нам также будет любопытно взглянуть собственными глазами на чудо – дикарку, которая, как нам докладывают, знает абсолютно все и о Монтене, и о Ронсаре.

Господина Трюшо де Реле и сопровождающую его туземку привезут к нам на карете. Мы будем ждать их с превеликим нетерпением.

Посыльный молча ждал ответа, который ему тут же был дан:

– Пожалуйста, передайте королю Франции, что мы с Кимбой – его исключительно покорные подданные и что мы явимся в назначенное время туда, где он хочет нас видеть.

В следующую субботу новоиспеченный, но уже успевший прославиться писатель и негритянка сели в карету, украшенную большими красивыми перьями и сопровождаемую четырьмя выездными лакеями. Шевалье был облачен в одежду, которая ему очень шла: куртку, камзол, короткие штаны (все это было срочно сшито из зеленого бархата по заказу шевалье портным с улицы Сен-Мерри). Негритянка собиралась предстать перед королем и его придворными в платье из красного атласа, каркас-панье которого был изготовлен из пластин китового уса. Она отказалась надевать парик, открыв всеобщему обозрению свои курчавые волосы, вызывавшие у всех удивление.

Обе подруги еще издали разглядели из окошек кареты гармоничные очертания дворца. Лошади подвезли карету к величественным воротам, над которыми красовалась искусно изготовленная позолоченная корона. Когда карета остановилась в ожидании того, когда эти ворота перед ней раскроют, какой-то нищий в лохмотьях, который просил милостыню, сидя перед решетчатой оградой неподалеку от ворот, неожиданно вскочил. Выставив руку в сторону Сюзанны, на голове которой красовалась элегантная мужская треуголка, он крикнул:

– Ты поднимаешься на борт какого-то странного судна, Сюзон Щелкни Зубками! Скоро ты уже будешь скучать по коварству океанов и компании матросов!

Сюзи, вглядевшись, увидела, что этот нищий – не кто иной, как Клод Ле Кам. Поначалу она, правда, подумала, что ей это только чудится: возможно, в ее рассудке, встревоженном тем, что ее ждет за этой оградой, рождались какие-то абсолютно нелепые видения. Как эта морская птица могла оказаться здесь, вдали от своей родной стихии? Пока Сюзи пыталась отогнать от себя это видение, лошади снова пришли в движение и доставили карету на почетный двор, посреди которого всех прибывающих встречала конная статуя Короля-Солнца – Людовика XIV.

Войдя во дворец, почти все пространство перед которым было заставлено каретами и крытыми носилками, Сюзи и ее спутница увидели, что там полным-полно людей. Хотя дворец изобиловал роскошью, мусора здесь тоже было предостаточно.

Все еще терзаясь мыслями о неожиданном появлении женщины-матроса и о произнесенных ею словах, Антуан Трюшо де Реле направился к его величеству королю в зал Аполлона. Позади него шла Кимба, а по бокам – две вереницы секретарей и слуг. Сюзанне раньше и в голову не приходило, что когда-нибудь она станет столь знаменитой и что ей будет оказана такая большая честь. Она даже на мгновение пожалела о том, что ее отец – Пьер-Симеон Трюшо – и его супруга, которые были о ней, Сюзанне, весьма невысокого мнения, не могут сейчас ее видеть.

Вокруг короля – еще очень молоденького юноши – располагались знатные господа и придворные дамы, соперничающие друг с другом красотой своих нарядов. Королева, сидевшая рядом со своим царственным супругом, была, казалось, лет на десять старше его. У нее было приятное лицо и весьма округлые формы, которыми она, безусловно, была обязана трем своим беременностям за два года брака. Третьего ребенка она родила на свет еще совсем недавно. Сюзи и Кимба вряд ли бы сумели сказать, кто среди находившихся вокруг королевской четы людей господин де Флери, кто – господин Норман д’Этиоль, кто – господин де Монмарель, кто – герцогиня де Рошуар, кто – мадемуазель Диана-Аделаида де Майи, будущая супруга герцога де Лораге, кто – мадам д’Армантьер. Они обе, однако, то и дело посматривали на господина де Бонабана де ла Гуэньер, который подбадривал их выразительными взглядами, когда не разговаривал с одной из присутствующих здесь знатных дам.

Когда секретарь объявил о прибытии шевалье и туземки, разговоры затихли. Шевалье снял шляпу и, держа ее в руке, отвесил такой низкий поклон, на какой только был способен. Негритянка сделала реверанс так старательно, что это вызвало улыбку у смотревших на нее дам.

Хотя и шевалье, и туземка слегка оробели под множеством направленных на них насмешливых взглядов, они очень быстро сумели очаровать всех этих придворных, горевших желанием узнать побольше о происхождении Кимбы и об открытиях, сделанных шевалье. Они стали отвечать на все задаваемые им вопросы очень обстоятельно и в соответствии с придворным этикетом. Кимбу попросили прочесть несколько страниц из книги, написанной шевалье. Это было вызвано любопытством: придворным хотелось увидеть, насколько велико представленное им чудо природы и на что на самом деле способна такая ученая обезьяна.

Когда Кимба стала читать, придворные едва не открыли рты от удивления: ее дикция была идеальной, манера чтения – выразительной, голос – мелодичным.

Король стал расспрашивать о Новой Франции, а королева поинтересовалась тем, как воспитывают детей в Африке.

Когда беседа, продлившаяся два часа, по знаку короля закончилась, обе подруги мысленно поздравили себя с тем, что сумели вести себя достойно, что их слушали, словно каких-нибудь оракулов, и что они не допустили никаких оплошностей во дворце, побывать в котором – великая честь.

В Париже вскоре узнали о том, что этого – недавно ставшего широко известным – автора приглашали к королевскому двору и что он ездил туда со своей негритянкой. Во всех газетах написали о данном событии, что привело к росту популярности шевалье и к росту интереса к туземке.

К концу лета в Париже только и говорили о некоем Антуане Трюшо де Реле, авторе «Повествования о рискованных путешествиях по различным частям Атлантического океана – от Гибралтарского пролива до берегов Новой Франции».

В Версале – в его коридорах, салонах и парке – обменивались самыми лестными отзывами об этом произведении. Все приходили к выводу, что оно превосходит по своему качеству то, что написал англичанин Даниель Дефо. Кроме того, если приключения Робинзона Крузо были чистым вымыслом, то приключения, описанные господином де Реле, – чистой правдой.