— Миледи, вы больше похожи на белого аиста на высоких тонких ножках вашего табурета, — злорадно улыбнулся Рюарк.
Шанна оживилась. Она подобрала полы пеньюара и зажала их между коленями, не подумав о том, что полностью открывает для обозрения лодыжки и икры своих прекрасных ног. Рюарк резким движением сорвал с себя шляпу и, подобно рабу, случайно встретившему хозяина, обеими руками прижал ее к груди и пробормотал:
— Как будет угодно мадам…
Помолчав, он заговорил снова, голос его был теплым и глубоким:
— Я часто, почти обезумев, бродил в темноте, потрясенный прекрасным видением, с которым не мог расстаться. Это ты, моя любовь. Это ты, чье прекрасное лицо всегда стоит передо мной. Я ступал на землю разных стран, где встречал многих женщин, но ни одна из них не повергла меня к своим стопам. Ни одна не заставила меня молить хотя бы о легком прикосновении ее руки, о нежной улыбке, о мимолетной ласке. И если бы я мысленно наделял реальными чертами образ прекрасной женщины, то это были бы, конечно, твои черты. Если под моим дрожащим пером появляются контуры женской фигуры, то это линии твоего тела, к теплу которого я уже привык.
От его слов у Шанны защемило грудь, глаза стали влажными.
— Ты единственная, встречи с кем я боюсь и одновременно жду с нетерпением. Я познал твою красоту и теперь стремлюсь к ней каждую минуту, хотя малейшее прикосновение к ней делает меня слабым и уязвимым. Весь мир для меня сосредоточен в тебе. Твоя улыбка — мое солнце. Твои глаза — мои звезды. Твое лицо — моя луна. Твои прикосновения и горячие ласки — мои земля и пища. О, Шанна, — прошептал он, — ничего подобного я никогда не говорил ни одной женщине.
Шанна сидела, загипнотизированная пылкостью слов Рюарка. Наконец, придя в себя, она увидела, что он стоит совсем рядом с ней. Она подняла голову, чтобы встретиться с его глазами, нежно всматривавшимися в самую ее душу. В смятении она могла лишь молча ответить ему неотрывным взглядом. Какая-то сила внутри нее подталкивала Шанну прижать его к себе и ответить теми же нежными словами любви. И вместе с тем что-то мешало ей капитулировать, заставляло сомневаться в его искренности… Ей показался несколько странным его способ выражения чувств, и у нее не было никакой возможности проверить, говорил ли он от всего сердца или же просто пересказывал давно заученное и уже кому-то говорившееся раньше. Защищаясь, она попыталась обратить все в шутку.
— Досточтимый сэр, у вас хорошо подвешен язык, и ваша пылкая речь сделала бы честь любому поэту. Но я вспоминаю того, кто схватил повод моей лошади и угрожал мне с пылавшими гневом глазами, кто долго меня мучил, пока я не уступила его прихоти.
Простите меня, милорд, он вовсе не похож на того, кто теперь уверяет меня в своей любви, видя во мне воплощение женственности. Слова звучат фальшиво. Боюсь, что это лишь уловка, далекая от истины.
Улыбка Рюарка превратилась в дьявольский оскал.
— Я бы посоветовал миледи поторопиться с решением. Ваш отец говорил о дюжине детей, которых он хотел бы видеть своими наследниками, но даже такой молодой женщине, как вы, понадобится время для осуществления этой мечты. — Он как бы невзначай положил руки ей на бедра и, низко склонившись над ней, плотоядно заглянул ей в глаза. — Не думаете ли вы, что нам нужно об этом позаботиться?
Шанна осторожно отвела его руки.
— Я не сомневаюсь в том, что вам хотелось бы, чтобы каждую зиму мой живот раздувался от очередного ребенка и каждой весной вы могли заняться изготовлением следующего, пока доказательства ваших мужских способностей не превзойдут числом поголовье принцев королевской крови. — Она отвернулась и тут же снова обратилась к нему с новым упреком: — Однако скажите, сэр, если бы я нарожала вам десятка два или больше детей, чью бы фамилию они носили?
— Выбор за вами, и, раз его сделав, вы обрели бы покой.
— Вы просто невыносимы, — проворчала Шанна. — Вместо того чтобы предложить сколько-нибудь приемлемое решение, вы увиливаете от ответа.
— Тогда пусть все останется, как есть. Положимся на волю Божию.
— Вы просто отказываетесь меня понять. — Шанна с досадой ударила кулаком по колену. — Почему вы не замечаете моего состояния?
— У меня больше жизненного опыта, чем у вас, Шанна, — нежно ответил Рюарк. — Поверьте мне, рано или поздно вам придется отказаться от детских иллюзий, которыми вы питаетесь сейчас…
Он взял в руки блестящий локон Шанны, золотистый взгляд его проник в самую глубь ее существа. Казалось, он плетет вокруг нее невидимую сеть своих чар, и она опять становится его пленницей.
— Отойдите от меня, — попыталась противостоять наваждению Шанна, но голос ее прозвучал нетвердо. — Я понимаю, что последует за этим невинным прикосновением! Вы в очередной раз замышляете повалить меня на спину и овладеть мной, как грубый самец.
Губы его почти касались лица Шанны, но она еще не была готова к тому, чтобы так быстро сдаться, и рванулась в сторону от Рюарка, готовая к дальнейшему отступлению.
Рюарк, казалось, оставил свои намерения и, взявшись за вилы, принялся собирать солому, разбросанную на полу около стойла.
— Вам действительно понравилась эта кобыла? — как ни в чем не бывало, спросил Рюарк.
— Да, очень, — ответила Шанна, бдительно следя за его движениями. — Досадно, что она так пострадала во время морского перехода.
— Да, но теперь она быстро поправится, — заметил Рюарк, — Она хороших кровей, эта Изабелла.
Кобыла стукнула копытом и фыркнула, услышав свое имя. Рюарк озабоченно посмотрел в ее сторону.
— Она, кажется, разбередила себе рану. — И выпрямился.
Шанна неосторожно повернула голову и едва успела посмотреть в сторону лошади, как вилы отлетели в угол. Еще не растаял в воздухе звук от их падения, как Шанна оказалась в объятиях Рюарка. Она закричала, но не слишком громко, опасаясь разбудить мальчишку-конюха. Схватка продолжалась в тишине.
— Пустите меня, Рюарк. — Она отбивалась изо всех сил, но рука Рюарка уже проникла под ее пеньюар, и она почувствовала его пальцы на своих голых ягодицах. — Ведите себя прилично! Здесь не место…
Он рассмеялся над ее ухом:
— Вы сказали «глупцов и малых детей». Если бы это означало, что вы меня любите, я не думал бы больше ни о чем.
Шанна пыталась как можно плотнее запахнуть халат, но рука Рюарка продолжала бесцеремонно ласкать ее спину.
— Не надо, Рюарк… О, прекратите же…
Он слегка укусил ухо Шанны, и дрожь пробежала по ее позвоночнику. Тогда Шанна внезапно изо всей силы оттолкнула его от себя. От неожиданности Рюарк не удержался на ногах и упал на ворох сена, лежавшего у стойла. Падая, он увлек за собой Шанну. Теперь они лежали, тесно прижавшись друг к другу. Их голые ноги сплелись, а разметавшиеся волосы Шанны накрыли их обоих душистой волной. Шанна попыталась было подняться, но почувствовала, как ее лоно охватил жар от твердой, возбужденной плоти Рюарка. С тихим смешком Рюарк перекатился вместе с ней на сене так, что она оказалась под ним. Полы ее пеньюара распахнулись, легкая ночная рубашка задралась, обнажив живот. Приподнявшись на локтях, он улыбнулся, глядя ей прямо в глаза.
