колонистам из сферы содержали в себе проблемы, на которые при старте экспедиции старательно закрывали глаза, то ещё одна вещь однозначно была решением самого Окурезу и не могла быть «вынужденной мерой». И, возможно, поэтому инопланетянин внезапно замолк и жестом показал своим спутникам молчать? Чужаки хотят, чтобы именно она сказала Окурезу об этом?
— Но почему ты обманом заставил потомков колонистов убивать каждого из пробуждающихся членов экипажа? Мы же могли вместе подумать и попробовать решить возникшую проблему.
— Кейтана... ты думаешь, что другие существа были бы готовы поделиться с нами своими ресурсами? Своей планетой? Как же ты глупа! Наш вид слишком слаб... — Окурезу стоял на своём и под конец разговора у него начало путаться сознание, он был слишком стар и слишком безумен, уперто верив в то, что сам когда-то придумал для оправданий своих действий. — А если бы на планете жили потомки других кораблей колонизации? Думаешь, они радостно приняли нас? Тех, кто деградировал и тех, кто застыл во времени? Нас отправили в никуда! Достигли бы мы той намеченной планеты или нет, это ничего не решает, мы слишком долго летим и потому полностью бесполезны, ха-ха-ха...
— Ты. Не. Ответил. На. Мой. Вопрос, — Кейтане стало жутко. Хоть псионическое поле в зале давило вполне ощутимой тяжестью, явно превышая свои зашкаливающие значения даже на территории остального храма, не говоря уже о просто просторах внутренней поверхности сферы. Но чувствительность к чужим эмоциях всё же не до конца была отуплена этим излучением.
Если на протяжении почти всего пути сюда её буквально замораживали в паническом страхе гневные, но всё же им сдерживаемые, эмоции одного из чужаков, то абсолютное сумасшествие бывшего соратника оказалось поистине чудовищным, способным распространить безумие на любого из колденойцев.
— Ты бы согласилась с моим планом? А Варанезу? Колхасан? Шербертон? Альсана? Остальные? Я не мог позволить, чтобы вы помешали мне спасти этот корабль! А ты... и эти... Почему вам просто не уйти и не оставить моих наивных неразумных детей в покое? Уходите! — устройство-переводчик старательно проглатывало все эмоциональные воскрики и бесстрастно озвучивало лишь смысл надсадного крика древнего, доживающего свои дни колденойца.
— А попытки узнать это были? Довести корабль до точки назначения, а не отключать двигатели? Помочь колонистам принять действительность, а не усугублять их состояние? Или кто-то сразу всё решил сам и испугался членов экипажа, что могли бы дать по рукам? И с радостью бы отключил им всем одновременно криокамеры, но не смог получить доступа к системе, потому и задурил колонистам головы, чтобы они сделали всю грядную работу за тебя? — надрыв Старшего совершенно не тронул черствого капитана отряда. Брайан после таких оправданий хоть и оставался крайне говорлив, но даже Шинаре было понятно, что за этими очередями фраз вовсе не привычный ехидный, но добродушный настрой:
— Или благие намерения были гораздо позже придуманы, чтобы оправдать одно небольшое желание и небеспричинный и соблазнительный страх?
Окурезу обнаружил своё блеклое и искаженное отражение на выпуклой поверхности шламового щитка, внезапно оказавшегося совсем рядом с его лицом.
— Когда-то давно кто-то из древних учёных не важно, какой из планет, наверное, они в разное время везде приходили к одним и тем же идеям, сказал, что очень пугает мысль, что во всей вселенной нет больше никого. Как и мысль, что там всё-таки кто-то есть ещё. Забавно, правда?
— Убирайтесь... — древний колденоец плюнул слюной в шлем скафандра. — Я действовал во благо экипажа.
— А что с ними будет после всего того, что ты сотворил, тебя не волнует? — удивилась Кейтана.
— Я делал что мог... — Окурезу был твёрдо убеждён в своей правоте. — И поэтому вы будете делать то же самое... Ни ты, ни кто угодно из тех членов экипажа... что остались, если хотите сохранить колонистов, ни сами, ни чужакам не позволите изменить заведённый порядок... кха-ха.... — старик закашлялся.
— Системы поддержания организма уже не справляются. Он долго не протянет. Может и в течение нескольких часов отойти, и нескольких лет, но всё же не сильно долго, — хладнокровно заметила Розетта.
— Понятно... — ответил Брайан, и Весте показалось, что он о чём-то задумался. Как жаль, что скафандры не позволяли видеть лиц.
Капитан отряда снова приблизился к колденойцу, после того как отпрянул после плевка:
— Так что, на пороге одной из тайн вселенной узнать ответ на другую есть желание?
— Обойдусь. Кем бы вы ни были, вы чужие...
— Не мы, но колонисты после стольких лет... и только в твоём представлении, — Брайан вздохнул: — По-хорошему, тобой было нарушено множество галактических законов, хотя они не факт, что тогда существовали, и стоило бы сопроводить к ответственным комиссиям на выяснение обстоятельств дела... Но это долго, нудно и бессмысленно. И действительно ли должны ли решать такое совершенно посторонние чиновники, а не колонисты и твои же соратники, которых осталось не так много? Но смогут ли они хоть что-то решить? Тем более для первых это будет серьёзной проблемой...
Веста и остальные кадеты не совсем могли понять, зачем капитан отряда внезапно начал говорить о космическом законодательстве с умирающим самозванным божеством деградировавшего до примитивного племенного строя сообщества жителей корабля поколений. Розетта же могла бы им подсказать, что совсем скоро произойдёт, но не стала. Эта миссия и так представляла собой одну сплошную проблему, и вряд ли командир группы сделает всё ещё хуже, чем есть, своим решением.
— Я окажу тебе услугу. Если ты боишься встретить другие разумные виды, ты их не увидишь. Ведь пока мы в защитном снаряжении, то неизвестно, кто мы. Может, потомки тех, кто отправился в космос позже вас. А может, и кто-то другой. Загадка всё-таки останется тайной, правда? Да за совершённое получить награду, которой оказался недостоин
