После сведения счетов, доносчик исчезал, безо всяких следов. И если его бренные останки и находили когда-нибудь, то были они начисто обглоданы, обитающими в реке хищными рыбами, или населяющим лес, хищным зверьем. Большинство же вообще никогда не находили. О месте их упокоения могли бы многое рассказать людям унылые и зловонные болотные топи, во множестве разбросанные по лесу, послужившие последним приютом, множеству людей. Среди них были не только доносчики и лесничие, но и уважаемые люди, ставшие добычей очередного гиблого места.
Исчезнувший доносчик, добросовестно старавшийся на благо советской Родины, никогда не становился объектом особо тщательных поисков властей, ради которых он так старался. Поиски, конечно же, проводились, но без особого рвения, ради галочки, отметки в отчетности. Побродив денек-другой по лесу, без особого энтузиазма, по большому счету занимаясь не поиском доносчика, а сбором ягод и грибов, сельчане расходились по домам. Местное начальство, облегченно вздохнув, рапортовало в район о результатах поисков, окончившихся безрезультатно.
На этом дело закрывалось и сдавалось в архив, за отсутствием состава преступления. Рыть носом землю, и докапываться до истинных причин случившегося не было особого желания. Все и так догадывались, что произошло, почему исчез дотошный и пронырливый тип, с бегающими глазками. Для местного актива, исчезновение подобного субъекта, было скорее положительным, чем отрицательным моментом, так как с его исчезновением, пропадал и источник их беспокойства за свою шкуру.
Районные власти тоже особенно не переживали по поводу исчезновения внештатного осведомителя, по той же причине, ради собственного спокойствия. Оно накладывало резолюцию об окончании дела, отправляя его на покой, на ближайшие несколько десятилетий, в пыльный городской архив, для последующего его уничтожения. Чтоб ни памяти, ни следа, не осталось от жившего некогда и мешавшего жить другим, сельского доносчика.
Страшное и опасное место Гнилая топь. Никто, даже из самых отчаянных охотников и следопытов, находясь в трезвом уме и здравой памяти, не рисковал шутить с проклятым местом, предпочитая держаться от него на приличном расстоянии. Для желающих уйти из этого мира, кому прискучила жизнь, а таких людей хватало всегда и во все времена, Гнилая топь была, идеальным местом, чтобы исчезнуть навсегда. Сделать шаг, всего один шаг, отделяющий реальный мир, от нереального, призрачного, потустороннего, каким местом и являлась Гнилая топь. Невесть когда, каким образом, и с какой целью оказалась она здесь, занесенная из чуждого людям, параллельного мира. Этот последний шаг сделать гораздо проще, чем резать вены бритвой, стреляться из ружья, или ладить прочную виселицу на крепких стропилах, где-нибудь в сарае.
Возможно, именно подобная категория людей и являлась основным контингентом посетителей Проклятого места, может это их скорбью и отчаяньем, пропиталось все пространство внутри, за запретной чертой. Возможно именно эта отрицательная энергетика, самым пагубным образом влияет на тех случайных посетителей, что время от времени оказываются за запретной чертой. По причине пьянства и потери в следствии этого, пространственной ориентировки, или элементарного блуждания по лесу, что порой случалось в здешних местах, даже с бывалыми охотниками. Возможно, причиной этому влияние расположенной поблизости Гнилой топи, требующей очередную жертву. А может причина совсем иная, и никоим образом не связана с существованием проклятого места. Но факт остается фактом, даже опытные люди здесь порой терялись, оказываясь за запретной чертой.
Граница, отделяющая реальный мир от нереального, не всегда являлась видимой и стабильной. Она отчетливо просматривалась на фоне солнечного дня, но была практически незаметна в пасмурный день, когда небо затянуто вереницей хмурых и унылых, пепельно-серых облаков, и совершенно невидима ночью, во время грозы и дождя. В это время, случайно оказавшемуся рядом с Гнилой топью человеку, ничего не стоило неожиданно для самого себя пересечь запретную черту, чтобы навсегда пропасть за ней.
Шишигинские охотники и следопыты, за столетия сосуществования с аномалией, зловредным и непредсказуемым природным феноменом, изучили его повадки, уловки, предпринимаемые проклятым местом, для вовлечения в свою клубящуюся глубь, очередной жертвы, и поэтому предпочитали держаться от гиблого места на приличном удалении, дабы избежать фокусов и выкрутасов аномалии.
Была за этим местом подмечена еще одна, характерная деталь. Аномалия не была стабильным и устойчивым образованием, что заставляло местных держаться от нее подальше. Гнилая топь могла менять очертания, становясь на несколько километров шире. Затем она застывала в новых масштабах, а несколько дней спустя, возвращалась в исходное состояние. С чем это связано, люди не знали, подобное расширение с последующим сжатием, могло случиться когда угодно. Это могло произойти, и ночью, и днем, в ясную, солнечную погоду, и в хмурую, пасмурную непогодь. По всей видимости, внезапный рост и последующий спад аномалии, никоим образом не зависел от окружающего ее мира, и подчинялся своим, не известным людям законам.
Но какие бы ни были источники роста и последующего сжатия аномалии до привычных размеров, одно можно было сказать с уверенностью, аномальные катаклизмы, ничего хорошего человеку, случайно оказавшемуся поблизости, не сулили. Очевидцами описаны случаи, когда исчезали застигнутые внезапной трансформацией Гнилой топи, охотники, преследующие зверя вблизи опасного места. И поэтому всегда, во все времена, мужики старались держаться от этого места подальше. И боже упаси, вообще приближаться к ней.
Сведения об ее скверном характере, передавались от отца к сыну. Лешка от отца узнал о существовании проклятого места, и свято придерживался общепринятой традиции, держаться от него подальше. Отец был прекрасным учителем, а Лешка внимательным учеником, жадно впитывая и запоминая, полученные от отца сведения и навыки. Именно благодаря таланту отца, терпению и прилежанию Лешки, он стал опытным охотником и следопытом. Не смотря на возраст, он мог дать фору не только большинству старших парней, наделенных правами охотников, но и многим сельским мужикам. И только возраст был единственной помехой на пути в запретную глубь леса, чтобы хоть краешком глаз взглянуть, на пугающую всех Гнилую топь.
Мысли эти он держал при себе, не рискуя делиться ими даже с друзьями. В друзей он верил, знал, что они никогда не подведут, всегда придут на помощь. Опасался он чьего-нибудь, не то, чтобы болтливого, просто неосторожного языка. Если его мысль станет достоянием гласности, а в деревне разговоры распространяются с поразительной быстротой, то даже за мысленную попытку нарушить установленный предками запрет, его ждет суровое наказание. Чтобы этого избежать, Лешка держал крамольную мысль при себе, не выпуская ее в мир, даже в окружении верных и преданных друзей. Так надежнее. А когда вырастет достаточно для того, чтобы получить право самостоятельно посещать лесные глубины, ничто не помешает ему, исполнить мечту детства, взглянуть на пугающую красоту Гнилой топи, запретного места.
