собственного достоинства. К тому же… Боже мой, я словно на рынке собаку выбираю! Взвешиваю достоинства и недостатки товара. Угу. Осталось только ценник навесить: «Лучший друг человека. Цена 100 руб.»
— Ты… мне скажешь что-нибудь? Я тебе совсем не интересна? Только давай честно. Я не вынесу новой лжи.
— Новой? Я разве…
— Не ты. Но я устала выпутываться из этой паутины. По жизни устала. Подробней не хочу.
— Знаешь, я тоже. Как раз думал об этом. Мы с тобой оба обожжены партнерами. И очень боимся нового предательства.
— Да. А ты мне сразу понравился. Но я сначала запрещала себе думать об этом из-за возраста. Потом даже замуж вышла, чтобы… скорее забыть. Вот только получилось очень неудачно. Совсем не так, как я ожидала. Раз в жизни не стала я полагаться на свою математику, и вот такой крах…
— Расскажешь когда-нибудь?
Она решилась, словно в воду прыгнула:
— А знаешь, может, и расскажу. Там все очень противно и гадко. Но теперь я смогу. Лишь бы тебя не оттолкнуть.
— Ты тоже мне сразу очень понравилась.
— Я же тогда совсем маленькая была!
— Нет, не на остановке. В библиотеке. Такая рассудительная, самостоятельная.
— Понятно. Полезная, да?
— И красивая.
— Мы же договорились: все по-честному! Уж я красивой никогда не была. Вот Лиана — другое дело.
— У тебя глубокий взгляд. И смотришь ты честно и открыто.
— Угу. И нос у меня кривой!
— Совсем чуть-чуть. Это тебя не портит. А еще у тебя волосы красивые. И овал лица.
— Ну все, захвалил!
— Ну, правда же!
— Когда успел разглядеть? Ты же на меня обычно не смотришь, только на руки да на экран.
— Успел. Ты мне сразу понравилась. Но я решил, что вряд ли тебя заинтересую. И старался воспринимать только как друга.
— Старался? А были и другие варианты?
— Ты очень приятная девушка. И у нас много общего. И еще…
— Что?
— Мне кажется, мы могли бы быть вместе. То есть если бы я смог отсюда…
* * *
— Знаешь, там, снаружи, еще много всего произошло. Инга помогла мне справиться с одной из главных семейных проблем. Она вообще очень сильно нам помогает, поддерживает. Недавно отправила меня восстанавливаться в санаторий. Там так здорово, тебе бы понравилось. Любишь, когда вокруг лес, а людей почти нет?
— Очень. Особенно когда дубравы. Я с дубами даже разговариваю.
— Надо же. Я тогда очень устала и вся вымоталась. А еще этот Кружень, будь он неладен! Но лес и приятное общество очень успокаивают, восстанавливают душевное равновесие.
— А ты с кем ездила? Со Стручком?
— Ты ревнуешь, что ли? Нет, Инга попросила свою знакомую меня туда отвезти. Альбина оказалась очень душевной. Мы даже с ней в лесу костер развели и поджарили сосиски, прямо как в детстве.
— О, я тоже люблю такие штуки. Зоя, а ты все это… всерьез?
— Ты ведь сейчас не про сосиски?
— Нет, я…
— Да, я всерьез. Ты мне очень нравишься. И я хотела бы быть с тобой. Теперь, после того, как я видела всю изнанку твоей души, я точно знаю: мы сможем. Если ты мне позволишь.
— И ты станешь Зоя Васильева? Как актриса?
— М-м… Вот тут— нет, Торик. Пойми, я все тебе отдам. Я буду с тобой. И все у нас получится, я знаю. Только одну вещь я не смогу для тебя сделать — взять твою фамилию. Такова воля моего прадеда. Это наша традиция. Мама тоже не стала менять фамилию, у них с отцом разные. Извини, вот этого никак не могу, я до старости останусь Ключевской.
— Хорошо, какая разница?
— Не знаю. Артур бесился по этому поводу. Так что скажешь?
— Я несколько ошарашен, но… да, я согласен! И да, ты мне очень, очень нравишься.
Он немного помолчал, а потом спросил:
— Как ты думаешь, я смог бы когда-нибудь тебя обнять?
Она тоже ответила не сразу, словно сверяясь со своим внутренним камертоном:
— Ну конечно. Теперь, думаю, все будет хорошо. Только…
— Что?
— Пообещай мне одну вещь прямо сейчас. Пожалуйста. Мне это очень важно. Ты никогда, никогда не будешь щекотать меня. Даже в шутку или в игре. Обещаешь?!
— Да ты что!
— Скажи!
— Обещаю. Конечно, обещаю. Не волнуйся. Никогда.
— Спасибо. Я знаю, что это ерунда. Но… так случилось, что именно эта «ерунда» сломала мне жизнь. И если бы не «светлячки»…
— Ох, даже так… Нет, Зой, не беспокойся. Уж точно не я.
— Ну и хорошо. Теперь у нас осталась только одна маленькая проблема.
— Какая?
— Как тебя отсюда вытащить.
Они помолчали.
— Я здесь в ловушке. Без движка я не могу даже достаточно далеко перемещаться.
— Да. И невозможно вытащить тебя Мнемосканом, поскольку сейчас ты к нему не подключен. Парадокс, конечно. Мне нужно возвращаться через космос, но я могу вернуться. А ты уже сейчас в своей душе, но не можешь соединиться с собственным мозгом, хотя мы оба сейчас общаемся именно через него.
— И как быть?
— Я не знаю. Пока у меня только две идеи. Обе достаточно безумны.
— Рассказывай. Я хочу попробовать запустить «стоп-кран» прямо отсюда. Существует маленький шанс, что при этом ты вернешься. Особенно если мы с тобой будем представлять нужные сигналы одновременно.
— Это может сработать? В смысле, чтобы меня вытащить?
— Шанс очень невелик, но да. Мнемоскан переключится на твое сопровождение и вытащит тебя.
— Стоп-стоп, а как же ты?
— Ну… Тут два варианта: либо я выскочу вместе с тобой…
— Но ты в это не веришь, так?
— Да. Не слишком верю. Либо я честно останусь здесь.
— Ты что, Зоя! Ты же можешь остаться в чужой душе навсегда!
— Не исключено. Но в таком случае ты вылечишься, восстановишься и однажды придешь и спасешь меня. Методику мы со Стручком проработали. Он здорово научился сопровождать путника. Думаю, все получится. Ты придешь?
— Конечно, но… Слушай, нет, это плохой вариант. Риски слишком велики. А что там в пункте Б?
— Если у меня ничего не выйдет, мы попытаемся всеми правдами и неправдами
