Боль поглощает меня, забирая остатки сознания, как тьма поглощает всех, кто остался на площади.
Но перед тем, как отключиться, я вижу, как Анника появляется прямо перед Тео и вонзает ему кинжал в грудь, и через мгновение Гил подхватывает мое тело на руки, и его темно-карие глаза убаюкивают меня, как и его объятия.
Глава 42
Я то проваливаюсь в беспамятство, то прихожу в себя на несколько минут. Иногда мне снится Мэй. Иногда я слышу шепот. А иногда успокаивающий и глубокий голос Гила, который уверяет, что все будет хорошо.
Но каждый раз, открывая глаза, я понимаю, что имел в виду Гил, когда говорил, что можно найти новые способы умереть.
Потому что наше сознание все так же реагирует на смерть… имитирует ее. И мой разум не забыл о боли, которая ее сопровождает.
Так что стоит порадоваться спасительному сну.
Когда я наконец прихожу в себя, Гил сидит рядом со мной, запустив пальцы себе в волосы.
– Все в порядке? – хрипло спрашиваю я, с трудом выдавливая слова.
Он убирает руки и настороженно смотрит на меня, но через мгновение расслабляется.
– Да, все в порядке. Правда, Ену приходится вырубать Тео. Он не перестает звать брата.
Я стискиваю челюсти и пытаюсь приподняться на локтях.
Боль тут же разъедает кости, словно кислота. И Гил мягко опускает меня обратно на кровать:
– Ложись. Поверь мне, мало что сравнится с переломом позвоночника.
Я опускаю голову, чтобы скрыть проступившие от боли слезы, и корчу гримасу:
– Разве я не могу избавиться от нее?
Гил откидывается на спинку стула и вскидывает руки:
– Ну попробуй.
Я пытаюсь сосредоточиться и представить, как боль покидает тело. Но нахожусь в таком разбитом состоянии, что даже думать больно.
С губ срывается тихий смешок:
– Хорошо. Ты победил.
– Я много практиковался. Даже после пары десятков переломов позвоночника это не кажется царапиной.
Я неловко ерзаю на кровати, понимая, что оказалась в своей хижине.
– Как долго я приходила в себя?
– Ну… – Гил проводит языком по внутренней стороне щеки, словно подбирает слова, чтобы сообщить эту новость. – Ты пропустила фестиваль Шепота. И Вечер Принцев.
Сердце замирает. Значит… осталась лишь Ночь Падающей звезды. Мне следовало собирать информацию на этих фестивалях, а не торчать в этой комнате, приходя в себя после ранения.
Мартин. Служанка.
Я подвела их.
– Ты обещала мне, что не станешь ее искать.
В его голосе звучат грубые нотки, которых я никогда не слышала.
В глазах защипало от слез:
– Знаю. Но и поступить по-другому я не могла.
Он несколько раз кивает и отводит взгляд:
– Даже не станешь читать лекцию?
Я выдавливаю улыбку, надеясь на перемирие.
Но Гил молча рассматривает свои руки, словно вспоминает, что ему пришлось сделать. Что ему пришлось пережить заново из-за необходимости сражаться.
– Полагаю, все злятся на меня из-за того, что я раскрыла свое прикрытие, – тихо говорю я. – Думаю, Колонисты видели, как я бежала к вам. Сомневаюсь, что они придумают этому какое-то объяснение.
Гил выглядит виноватым:
– Ты… ты не раскрыла свое прикрытие. Я укрыл тебя вуалью. Пытался защитить тебя. – Он нервно сжимает пальцы в кулак. – Вот почему в тебя попала лоза Анники. Она не видела тебя. – Гил поднимает голову, и я вижу в его глазах извинения. – Это из-за меня ты пострадала.
Теперь я понимаю, что произошло и почему его терзает вина.
– Прости меня, – просит он, складывая ладони вместе. – Я увидел тебя на площади и испугался, что тебя схватят.
– Ты не хотел рисковать миссией, – мягко возражаю я.
– Я не хотел рисковать тобой, – поправляет он и тут же замолкает.
А в его глазах на мгновение появляется намек на страх.
В голове вспыхивают отдельные фрагменты произошедшего в Летнем районе. Фрагменты моих воспоминаний, которые я собираю воедино:
– Кошмарник…
Я смотрю на Гила и замолкаю.
Он виновато кивает:
– Он появился из-за меня. Из-за того, что я испугался, увидев, как ты упала.
– Ты говорил, что раньше в Победе не появлялись Кошмарники, но, думаю, это спасло нам жизни. Возможно, это и к лучшему, – предполагаю я. – Даже Колонисты испугались. Возможно, мы могли бы использовать это в своих интересах.
– Кошмарники непредсказуемы. – Гил с сомнением качает головой. – К тому же о Сопротивлении узнали не только в Победе, но и в Смерти. Узнали, на что мы способны. Узнали, что мы представляем угрозу. Выходить за пределы Поселения опасно. Хотя я не уверен, что и здесь еще долго будет безопасно.
В его голосе явно слышится усталость. И бессилие. Неужели драка с Гвардейцами отняла у него так много сил? Или дело не в этом?
Не раздумывая, я беру его руку и крепко сжимаю.
– Мы найдем способ остановить их.
Он долго смотрит на наши руки.
– Означает ли это, что ты теперь на нашей стороне? – наконец спрашивает он.
– Я всегда была на вашей стороне, – отвечаю я. – Но люди, которых отправили в герцогство Смерти…
Они не контролировали свой разум. Я видела это по их лицам. Они отличались от девушки из дворца. Так зачем врать о них? Зачем их отсылать?
И это приказал сделать принц Келан. Принц, который желал лучшего для этого мира. Или мне просто хотелось в это верить.
Но герцогство Смерти явно не «лучшее». Это единственное место, откуда не вернулся ни один человек. Место, в котором ищут способ уничтожить людей.
Я окружаю сердце стальной стеной. Келан сделал свой выбор, теперь мне необходимо сделать свой.
– Колонисты явно дали понять, что они никогда не дадут шанса людям. Так что мы должны сделать все, что потребуется для победы.
Гил все так же смотрит на наши руки:
– В твоем голосе столько надежды.
– Разве надежда – это плохо?
– Да, – не колеблясь, отвечает он.
Одно слово и столько уверенности.
Я сглатываю, думая о своих взглядах. И убеждениях.
Я не могу спасти девушку. Не могу ей помочь. Не могу установить мир между людьми и Колонистами. Так что мне остается? Чего я хочу сейчас?
И ответ приходит легче, чем я могла себе представить. Потому что я хочу того же, что и всегда. Хочу, чтобы люди выжили.
Но сейчас есть лишь одна возможность добиться этого.
– Ты однажды сказал, что Сопротивление построено на страхе. И, возможно, это то, что толкает их вперед. Но разве надежда не поддерживает их? – тихо спрашиваю я.
Гил вздыхает.
– Не всегда. – В его голосе слышится боль, источник которой я не понимаю. – Иногда надежды опасны, Нами.
Во время сражения он показался мне каким-то бессмертным… полубогом. Столпы огня и то, как он перемещался с места на место за мгновение…
Гил казался всемогущим, но при этом продолжал бояться. Но что вызывало его страх? Воспоминания или что-то еще? Он так много потерял за то время, что провел в Бесконечности, и столько сил потратил на то, чтобы жители Поселения отыскали Сферу.
И тут в голове выстреливает мысль:
– Ты боишься, что у нас не получится.
– На войне есть не только победители, но и проигравшие.
– Вот только ими станем не мы. А даже если и так, мы все равно дадим бой. Вместе.
Его голос звучит отстраненно:
– Я уже и не помню, было ли время, когда нам не приходилось сражаться.
Я смотрю на наши руки, сложенные вместе, как кусочки головоломки.
– Но не стоит терять надежды, что это когда-нибудь произойдет.
Он молча кивает и выпускает мою руку. Ее тут же окатывает холод, и я невольно сжимаю ладонь в кулак.
– Постарайся отдохнуть. Анника хочет поговорить с тобой, когда тебе станет получше.
Он поднимается на ноги, после чего выходит из комнаты. А у меня появляется чувство, что я впервые за несколько дней осталась одна.
* * *
Мне понадобилось больше времени, чем я думала, чтобы прийти в себя. Когда я поднималась с постели, меня пронзала такая боль, что удавалось продержаться всего несколько минут. После чего я вновь валилась на кровать. Но я много спала, и, в конце концов, боль притупилась, а повреждения срослись.
