Индию потряс не только вид крови, но и сознание того, что она к этому причастна. Она содрогнулась. Комок поднялся к горлу.
Ей с трудом удалось подавить тошноту. От горечи у нее сперло дыхание. Боже, ее сейчас вырвет! Какой позор!
– Индия!
Саут сделал шаг к кровати, но остановился, когда Индия подняла на него взгляд, полный отчаяния. Он понял, что до ее сознания дошел весь ужас и трагизм ситуации.
– Он мой брат. - Эти слова с трудом вырвались из ее горла.
Закрыв глаза, Индия поднесла к лицу руки, сжатые в кулачки, и качнулась вперед.
Саут тотчас же оказался рядом. Он обнял ее и привлек к себе. Сидя на краю кровати, он нежно баюкал ее в своих объятиях. И тут пошевелился Маргрейв. Если бы руки Саута не были заняты, он бы снова уложил графа на пол.
– О Господи! - прошептала Индия, прижимаясь лицом к шерстяной куртке Саута. - Мой брат!
– Только наполовину.
Эти слова произнес не Саут. Это сказала леди Маргрейв.
– Аллен - твой сводный брат.
Однако эта небольшая поправка нисколько не успокоила Индию. Она никак не могла прийти в себя и согреться даже в объятиях Саута. Ей казалось, что холод проник в нее, оледенил ее душу. Она прижалась лицом к шее Саута. Ей хотелось бы заткнуть уши, чтобы ничего больше не слышать, ничего не видеть. Но ведь она сама добивалась правды. Саут не мог защитить ее от правды, даже если та была ужасна. Теперь ей это было совершенно ясно. Должно быть, в намерения Маргрейва входило и это - наказать ее подобным образом. Он хотел уничтожить, раздавить ее правдой. Это была его последняя месть, порожденная ненавистью скорее к матери, а не к ней. Но он сразил их обеих одним ударом.
Индия наконец почувствовала, что успокаивается. Напряжение постепенно спадало. Она знала - то же происходит и с Саутом. Он уже не сжимал ее в объятиях так крепко, поднял голову, и его щека уже не касалась ее волос.
– Все в порядке, - сказала она скорее себе самой, чем ему. - Со мной все хорошо.
– Знаю, - ответил он, больше потому, что так хотел, чем верил, что так оно и есть.
Индия робко улыбнулась, продолжая прижиматься лицом к его груди.
– Это правда. Правда.
– У тебя занялся дух от этих новостей. Верно? - Это уже был голос Маргрейва. Он перекатился на спину и теперь пытался принять сидячее положение. Его руки были связаны за спиной, и он двигался, упираясь пятками в пол, до тех пор, пока ему не удалось добраться до стены и упереться в нее.
Его губы распухли, и от уголка рта к подбородку тянулась полоска крови, теперь уж почти подсохшей.
– Я прав? - спросил он.
Индия повернула голову и в упор посмотрела на него, но не сказала ни слова.
– Примерно то же произошло со мной, когда я узнал, что ты моя сестра. Наполовину сестра. Для нашей матери эта разница важна, хотя для меня это не уменьшило удара. Конечно, я был очень юн, когда узнал правду. Думаю, мне было лет девять. - Он посмотрел на графиню: - Это так, матушка? Мне было девять?
Дыхание со свистом вырывалось из груди леди Маргрейв. Ей было трудно говорить.
– Да.
– Говорите погромче, а то у меня звенит в ушах. Верно, от удара. Вы сказали «да»?
– Да.
Маргрейв кивнул и посмотрел на Индию.
– Мне было девять, как я и думал. А тебе - четыре. Ты жила у Хоторнов. У Томаса и Мариан. В то время ты меня не знала. Да и причины для нашего знакомства не было. Ты ничего не видела, кроме Девона. И думаю, тебя прельщала возможность обитать под сенью Мерримонта. Ты могла бы провести всю жизнь, не подозревая о своей связи с этим поместьем. Матушка этого и хотела. Именно я счел это не справедливым.
Индия почувствовала, что Саут собирается перебить Маргрейва. Она покачала головой, стараясь помешать ему.
– Я хочу знать, - сказала она, - я хочу знать все.
Леди Маргрейв вскочила на ноги и, вскинув подбородок, проговорила:
– Будет лучше, если ты услышишь это от меня.
Маргрейв с язвительной усмешкой посмотрел на графиню.
– Ваша версия произошедшего не менее увлекательна, чем моя.
Не обращая на него внимания, Индия сказала:
– Миледи, расскажите мне все.
Леди Маргрейв тяжко вздохнула.
– Видишь ли, дорогая, Аллен подслушал наш с мужем разговор, когда мы говорили о тебе. Мы обсуждали вопрос о том, останешься ли ты жить у Хоторнов. Граф не одобрял эту идею и хотел, чтобы ты жила в Мерримонте, а потом и в Марлхейвене. Так как именно я заключила соглашение с миссис Хоторн, я возражала.
– Должно быть, моя мать помогала вам при родах, - проговорила Индия (она намеренно назвала матерью Мариан Хоторн).
Леди Маргрейв молча потупилась.
– Вы отдали меня ей, - продолжала Индия. - Вы предали меня.
Графиня кивнула:
– Да. Я поступила именно так. Видишь ли, я ненавидела его. Я хотела его наказать. И единственное, что я могла придумать, - это сделать так, чтобы он больше никогда не увидел свое дитя.
Индия нахмурилась.
– Не понимаю. Если Маргрейв - мой сводный брат, а вы приходитесь матерью нам обоим… Ведь вы наша мать? Верно?
Маргрейв отрывисто рассмеялся:
– Ты права, дорогая сестрица. Нельзя отрицать, что эта потаскуха приходится матерью нам обоим.
Индия сжала руку Саута. Взглянув на графиню, она спросила:
– Если ваш муж - отец Маргрейва, то кто же мой отец?
Графиня покачала головой.
– Диана, ты - законное дитя, а мой сын - бастард.
Индия бросила взгляд на Маргрейва:
– Вы знали?
Он пожал плечами и криво усмехнулся.
– Да, знал. Но узнал не сразу после того, как выяснил, что ты моя сестра. Это сознание пришло позже. Сначала я думал, как и граф. Я считая себя его наследником. Я думал, что ты - незаконный плод неверности его жены. Но я узнал правду намного раньше его. Я прочел письма, адресованные матери ее любовником. Можешь радоваться, Индия, потому что я открыл ему правду, когда он лежал на смертном одре. Меня бы не удивило, если бы я узнал, что именно это его в конце концов и убило. Мне показалось, что он перестал бороться со своим недугом, когда я сообщил ему эту часть истории.
Леди Маргрейв в ужасе смотрела на сына, улыбавшегося дьявольской улыбкой. В его взгляде она прочла безумие. Графиня и прежде его замечала, но сейчас в глазах сына было что-то еще…
– Ты убил графа, - сказала она. - И не твои последние слова свели его в могилу. Что ты ему дал? Мышьяк? Наперстянку?
Саут с удивлением взглянул на графиню.
– Вы в этом уверены? - спросил он.
Не отводя глаз от сына, леди Маргрейв ответила:
– Я знаю, что он это сделал. Могу ли я это доказать? - Она покачала головой. - Он боялся, что мой муж сам докопается до истины и лишит его наследства. Он не верил, что я не расскажу ему обо всем. Но я не стала бы рассказывать. Зачем? Ведь я обманывала милорда, своего мужа, в течение всех лет нашего брака. Я бы потеряла на этом все и не выиграла ничего. Я заставила его поверить, что ребенок, которого я родила от своего любовника, - его сын, и уверила мужа, что его собственная дочь - не от него. И вы полагаете, он простил бы мне это?
