Саут видел, как постепенно краска возвращалась на щеки Индии. Но глаза ее оставались печальными. Как и мысли.
– О чем ты думаешь? - спросил Саут.
Уголок ее рта чуть приподнялся в горестной улыбке. Она не могла уклониться от ответа.
– Картины, - сказала Индия, - Я думала о картинах.
– Они ведь уничтожены.
– Только те, - возразила она, - что мы нашли в Марлхейвене.
– Остальные разыскал Уэст.
– Но могли быть и другие. Я не уверена, что их нет, да и ты не можешь быть уверен в этом. Даже Маргрейв не знает, сколько их было всего и сколько ушло из его рук. Я всегда буду мучиться мыслью, что кто-нибудь из светского общества потешается, насколько вульгарно я на них изображена. Никому и в голову не придет, что это происходило вопреки моей воле, а композиция была плодом фантазии Маргрейва.
Голос Индии упал до шепота:
– Да и ты, вероятно, иногда думаешь об этом. Нелегко быть мужем шлюхи, изображенной на этих полотнах.
– Индия!
Его голос хлестнул ее, как бич. Саут почувствовал, как она отшатнулась от него. Но он не сожалел, что окрик его был столь резок.
– Я не женат на женщине, изображенной на этих полот нах. Она не существует. Ты не она.
– Но я и не Индия Парр. Она некто, кого я сама создала.
– Она та, кем ты стала…
Индия размышляла, в чем заключается тонкое различие между этими женщинами. Неужели он хотел сказать, что она превратилась в ту, которой хотела стать? Он знал, что в той актрисе, которую он знал, было заложено многое. Она была женщиной редкой отваги и выдающегося ума. Но сейчас Индия не ощущала в себе ничего подобного.
– А как насчет Дианы Хоторн? - спросила она тихо, сжав его руку.
Он привлек ее к себе. Она лежала лицом к нему, а нога тесно прижималась к его ноге.
– Ты бросила ее, предала? Это ты хочешь сказать? Но я не верю, что ее можно отделить от тебя.
– Но я никогда ею не была.
– Нет, была.
– А как же леди Диана Александра Парриш?
– Это только имя. Ты не должна была ею стать. Если бы леди Маргрейв удалось добиться своего, ты никогда не узнала бы правды.
С минуту он помолчал, оставляя Индии возможность обдумать сказанное. Потом добавил:
– Но это не меняет того факта, что теперь ты знаешь правду. Графиня - твоя мать.
Индия все еще не могла усвоить эту истину.
– Бывали моменты, когда я предполагала, что, возможно, я дочь графа, но у меня никогда и в мыслях не было, что я могу оказаться дочерью графини. Но даже и в этом случае мысль о родстве с Маргрейвом казалась чудовищной. Я старалась не думать об этом. Начинала читать сама себе стихи, вспоминала пассажи из пьес и книг, и это помогало мне отвлечься.
Она вздрогнула, потом успокоилась и теперь лежала тихо.
– Как ты думаешь, следует ли мне принять ее приглашение?
– Думаю, это решать только тебе.
Она вздохнула.
– Иногда намного проще выполнить чье-то пожелание.
– А вот это западня, которой я стараюсь избежать.
Нежно улыбаясь, Индия положила руку ему на грудь - над сердцем. Она ощутила его сильное и ровное биение.
– Графиня нездорова, Саут. Может быть, стоит быть снисходительной к ней.
– Возможно.
Он не стал уточнять подробности болезни леди Маргрейв, но подозревал, что она каким-то образом связана с утратой сына. Публичное признание Маргрейва заставило графиню изменить завещание. Бедняжка к концу исповеди была сама не своя. У графини был такой вид, будто она жалела, что сын не прикончил и ее. Ведь несчастная женщина испытывала к нему такую же болезненную привязанность, как Маргрейв к сводной сестре. Когда граф попросил, а Саут настоял на том, чтобы его поместили в сумасшедший дом, леди Маргрейв потеряла сознание. Но все же осталась в собственном доме. Слуги графини, прожившие рядом с ней по многу лет, не считали ее опасной ни для себя, ни для окружающих. Саут тоже так считал. Но все же он спросил:
– Приглашение касается нас обоих? Если хочешь, я мог бы сопровождать тебя.
– Графиня не выразила такого желания открыто, хотя не думаю, что она хотела бы исключить тебя из семейного круга.
– Я тоже так не думаю. Но она винит меня в том, что случилось с ее сыном.
– Это только потому, что у нее не хватает смелости взять вину на себя. Но ведь он жив, несмотря на все, что натворил.
– И все же он попал в сумасшедший дом из-за меня, - возразил Саут. - Там ему несладко живется.
– Она может его навещать.
– Но каждый визит для нее мучителен.
– Его можно было бы забрать оттуда и перевезти в другое место.
– Нет, - на этот раз тон Саута не допускал возражений, - мы ведь уже обсуждали это, Индия.
Она подняла голову и внимательно посмотрела на него. По выражению его лица, плотно сжатым губам и стальному взгляду было видно, что решение его непоколебимо. Скорее он согласился бы, чтобы Маргрейва повесили за его преступления.
– А он не может бежать из сумасшедшего дома?
Индия уже пожалела, что задала этот вопрос. Она поняла, что страх, глубоко загнанный внутрь, прорвался на поверхность - ее выдала предательская дрожь в голосе.
– Он не может бежать оттуда, - сказал Саут - Никогда не сможет. - Саут, протянув к ней руки, сжал ладонями ее лицо. - Ты мне веришь, Индия?
– Да, я верю тебе. Хорошо.
Саут притянул ее к себе и поцеловал в губы. Ее щеки вспыхнули румянцем.
– Это тоже было хорошо. Я имею в виду наш поцелуй.
Он усмехнулся, когда Индия шутливо ударила его кулачком повыше бедра. Она улыбнулась и скользнула в его объятия, в эту естественную колыбель, потому что знала - он защитит ее. Как тогда. Впрочем, он ничуть не сомневался в том, что она и сама ухитрилась бы бежать из Марлхейвена.
То, что он пришел туда за ней, означало только одно - он не мог бездействовать.
Когда Саут высказал ей свои мысли по этому поводу, Индия не поверила ему безусловно. Но была благодарна ему за эти слова. И полюбила еще крепче.
Она согласилась на брак с ним в ответ на его официальное предложение. Остальные члены клуба «Компас» поняли значение ее слов раньше, чем Саут. «Любовь повлияла на его умственные способности», - именно так сказали друзья и заверили Саута, что он должен быть счастлив, что избранница не ударила его половицей. Зато она вытащила у него из кармана разрешение на брак и помахала бумагой у него перед носом. Саут ведь обещал ей, что разрешение останется на месте, пока она не будет готова к браку. Так и случилось.
Верность Саута данному слову значила для нее так много. Он обещал ей, что не будет большого скандала, когда он объявит своей семье об их браке. Как не произойдет ничего страшного и тогда, когда об этом станет известно свету. Отец понял все уже тогда, когда оценил отчаянные усилия Саута в поисках Индии. Даже леди Реддинг взяла себя в руки и смирилась с судьбой. Она решила вести себя достойно, чтобы оказаться на высоте - ведь мать Нортхема, столкнувшись с подобными обстоятельствами, стойко перенесла удар.
